Он за город ушел, где дороги
Был крутой поворот.
Взоры монаха молитвенно строги.
Медленно солнце спадало с прозрачных высот.
И молиться он стал, на колени упал, и в фигуре
Были смиренье, молитва. А воздух -- прозрачен и пуст.
Лишь над обрывом скалы в побледневшей лазури
Зыбкой листвой трепетал засыпающий куст.
Воздух пронзали деревьев сребристые прутья.
Горы волнами терялись, и вечер, вздыхая, сгорал,
Знал он, что встретит сегодня Ее на распутье...
Благовест дальний в прозрачной тиши умирал.
Шагом неспешным прошла, и задумчиво кротки
Были глаза голубые, и уст улыбался коралл.
Пав на колени, он замер, и старые четки
Все еще бледной рукой своей перебирал.
Осененная цветом миндальным,
Стояла одна у холма.
Замер благовест в городе дальнем...
Ты ль -- Мария, Мария сама?
Никого. Только золотом блещет
На закат пустая даль
Веет ветер, и дерево плещет,
Беззвучно роняя миндаль.