Благочестивый, скромный, светлокудрый, Ты юношей пришел к нам в дом, чтоб мудрой Латинской грамоте меня учить. Тогда Уже заметил я, что ты любил всегда
Примеры приводить Священного Писанья; Ты весел был и прост, исполнен состраданья К больным и беднякам. Любил я примечать И девства строгого прекрасную печать,
И свежесть юности в твоем лице румяном. Учитель ласковый, ты схож был с Иоанном, В изображении умбрийских мастеров. Когда же я солгал, ты сделался суров,
А я горел в огне раскаянья и горя, В твоем насмешливом и прозорливом взоре Читая приговор. Познав огонь стыда, Уж больше пред тобой не лгал я никогда.
Промчалось много лет, и вот над милым прахом Нежданно я узрел тебя иеромонахом, Под черным клобуком, с кадильницей златой. Уже двенадцать лет прошло со встречи той,
И вот я посетил Белев, где всей округе Известен ты, как врач, духовные недуги Целящий силою Христовою. И вновь Соединила нас старинная любовь,
Как двадцать лет назад, над мудростью латыни... О, не забуду вас, Белевские святыни, И светлую Оку, и монастырский сад, Где уверял монах, что я -- твой младший брат...
С высоким посохом, в одежде белоснежной, Ты шел меж цветников, приветливый и нежный, И цвел обширный сад, возделанный тобой. Был стол накрыт для нас под твердью голубой,
Средь вольной зелени, разросшейся и дикой, И блюдо ждало нас с душистой земляникой. Роскошным вечером пошли мы вместе в храм, К субботней всенощной: свершалась служба там
Порядком медленным, как служат на Афоне. Ходили дьяконы с ковчегом благовоний, И храм благоухал, как райский вертоград. Когда ж на литию ты шел из Царских Врат,
С благоговеньем все склонились на колени. Никто не чувствовал усталости и лени, Хоть служба отошла в двенадцатом часу. А пустынь тихая, за городом, в лесу, --
Вот райский уголок! Там спят святые мощи, Целебный студенец в тени сосновой рощи Врачует немощных. Там из подземных недр Журчат источники, и зеленеет кедр,
И сосны зыблются, и пахнут нежно туи; Везде безмолвие, и ледяные струи, И сумрак сладостный, и влажный, черный мох... Вот пристань мирная от всех земных тревог!
Златой Италии средь знойной Тульской степи Роскошный островок! Как в сумрачном вертепе, Иль в погребе сыром, в подземной церкви мы, И фрески дивные глядят из полутьмы,
Молитва сладостна на камне отсырелом... Отец архимандрит! Когда к твоим пределам Опять направлю путь? Пора, давно пора Обняться с паствою игумена Петра
В холмах смеющихся уютного Белева. Воспоминания далекого былого Опять подымутся, как в голубом дыму! Я помню, как, пронзив годов грядущих тьму,
Ты вдруг промолвил мне, смотря с улыбкой ясной: «Зачем о будущем тревожиться напрасно, Когда последние приходят времена, Антихрист близится». И полдня тишина,
И небо ясное над ясною Окою, -- Все омрачилось вдруг предсмертною тоскою.
Cookies on Poetry Cove