Ночь осенняя полна разлуки
И невинной полудетской ласки.
Пожимаю маленькие руки,
Всматриваюсь в узенькие глазки.
Сердца моего биенье слушай,
Лучше слов оно тебе расскажет...
Вот и ваш балкон под дикой грушей,
Скоро спать моя малютка ляжет.
Нет, любви моей ничем не выдам,
Нет, ничем тебя не оскорблю я,
И прощаюсь с равнодушным видом
И не добиваюсь поцелуя.
Будет он когда или не будет?
Губ твоих вкушу ли аромата?
Или девочка моя забудет,
Как поэт любил ее когда-то?
Нет, я верю, этого не будет,
Бог меня так больно не обидит.
Кто тебя -- ах! -- кто, как я, полюбит,
И моя малютка это видит.
Все, что в сердце есть горячей ласки,
Вам одним, глаза моей голубки,
Узкие, бессмысленные глазки,
Маленькие розовые губки.
И один я на скамейке круглой,
Небо черное горит звездами.
Вот звезда скатилась и потухла
Над безмолвными, поблекшими садами.
Лишь ручей лепечет под горою,
Как бывало майскими ночами,
Только сердце мое, полное тобою,
Все исходит плачем и стихами.
Только встанет солнце, я уеду,
Много дав на чай милой прислуге:
Как и нынче, все придут к обеду,
И ты вспомнишь об отсутствующем друге.
Звезды падают, и льются слезы...
Не усну я, вспоминая об отъезде.
К утру белые померзнут розы...
Холодно сияние созвездий.