Я стал на братьев непохожим,
Людские позабыл труды,
И мох зеленый стал мне ложем,
Трапезой -- корни и плоды.
Шалаш соорудив под буком,
Охотничий надевши плащ,
Бродил я годы с верным луком
Среди глухих, еловых чащ.
Чего со мною ни бывало!
Все звери за меня брались.
Не раз коза меня топтала,
И грызла золотая рысь.
Я -- весь одна живая рана --
Из цепких вырывался уз.
Плечо хранит клеймо капкана
И зуба волчьего укус.
На третье лето испытаний,
Не могшему постигнуть тайн,
Ко мне явилась на поляне
Царевна Раутенделейн.
Она была -- как утро мая,
Нежнее первого цветка,
Живей, чем струйка ключевая,
Как серна горная, легка.
Звенели, как лесные струи,
Ее слова и смех живой,
И были свежи поцелуи,
Как первый ветер заревой.
Она сказала: «Я разрушу
Всю казнь, творимую зверьми,
Люби меня, отдай мне душу».
И я ответил ей: «Возьми!
Возьми ее всю без изъятья,
Я ждал тебя одну -- года.
Твой поцелуй, твои объятья
Меня пленили навсегда».
Она, младенчески ликуя,
Припала грудью мне на грудь,
Не разрывая поцелуя
И медля губы разомкнуть.
Казалось, первым из сокровищ
Я обладал. Но лес восстал,
И целый хор лесных чудовищ
Неистово заскрежетал.
И, вдруг ужаленный ехидной,
Я в пропасть рухнул. Я, как труп,
Лежу в крови, и мне не видно
Ни глаз твоих, ни милых губ.