Полная народом богомольным, Ты, слиясь в один небесный хор, Славишь Бога звоном колокольным От Кремля до Воробьевых гор.
Иоанна золотых глаголов Полны храмы; в чашах рдеет кровь; Каждый день на тысяче престолов Царь Небесный заклан вновь и вновь.
Пусть растут громады Вавилона: Как и прежде, зелена земля, И несется радостного звона Древний гимн над башнями Кремля.
Слышу сладкий ветр весны церковной, И победы час невдалеке, С дня, как дан Москве отец духовный Кроткий старец в белом клобуке.
Бедный сын незнаемого рода, Вскормленный Сибирскою рекой, Он -- избранник русского народа, Он -- печальник черни городской.
Легкий и бесплотный, как икона, Добрый пастырь страждущих овец, Он к толпе спускается с амвона И ведет беседу, как отец.
В бурях азиатской полунощи, Укрепил для подвига Христос Эту плоть, иссохшую, как мощи, С чистым снегом старческих волос.
И несут к нему страдальцы бремя Нищеты и несказанных мук: Все врачует, как в былое время, Белый патриаршеский клобук.
С ангельскою нежностью во гласе, Рядом с ним, труды его деля, Выступает кроткий Анастасий, С посохом, по площади Кремля.
Облеченный ризою червленой, Он, -- как древний мученик в крови, Бледный лик, постами истомленный, Озарен сиянием любви.
Кто сей третий черноризец строгий? (Как бела, нежна его рука!) -- Князь, презревший род свой для убогой Кельи и простого клобука.
С темным, сокрушенным, строгим взором, Всю толпу волнуя громом уст, Голубым сияя омофором, Он идет, как новый Златоуст.
Он не помнит пиршеств многолюдных, Суета от сердца далека. Побледнела в четках изумрудных Княжеская, гордая рука.
Шум толпы ему докучен ныне, И труды правленья -- тяжелей: Улетел бы к Оптиной пустыне Строгий ангел Дмитровских полей.
Только там -- все то, что сердцу мило, Тихие надгробные кресты... И зовет Амвросия могила Чернеца из мира суеты...
Не во сне ли было то виденье? Неужели вновь она жива, В золоте, в дыму кадил и в пеньи Третий Рим -- священная Москва?
Все опять, как и во время оно: Верою горящие сердца, Ангелы Кремлевского Сиона, Первый снег на площади дворца.
Град родной! Ты не узнаешь тлена, И залог священный есть у нас: Мощи патриарха Гермогена, Кто родную веру мукой спас.
Cookies on Poetry Cove