И двинулись, воздев знамена,
Остатки пламенных полков,
Связуя верой непреклонной
Пространство двадцати веков.
Не двадцати! Не те же ль рати
И древле шли, покинув Нил,
Вслед за ковчегом благодати,
И белый столб пред ними плыл?
Под гул тимпанного напева
Народа божьего волна
Текла. Направо и налево
Стояло море, как стена.
Хранил Израиля, как сына,
Господь средь язв его и ран:
Сомкнулась Чермная пучина
Над конницею египтян.
Того же самого ковчега
Сияет золото и днесь;
В его лучах -- белее снега --
Спаситель воплощенный весь.
И сжавшая его подножье,
Жреца незыблема рука,
И овевает Тело Божье
Кадильный дым, как облака.
А надо всем, как утешенье,
Как торжество над змием знак,
Как всех соблазнов отрешенье, --
Марии непорочный стяг.
И Деву девы славят хором,
И трогательней всех эмблем
В руках ребенка с тихим взором
Из незабудок буква Эм.
Не также ль с песнями и звоном,
Вдыхая тот же фимиам,
За Моисеем, Аароном
В тимпаны била Мариам?
Но мрачною была и дымной
Гора, где Бог скрывался встарь.
Теперь для всех гостеприимный,
Всегда сияющий алтарь
Дает нам восприять всецело,
Таимый в узах естества,
Входящий хлебом в наше тело
Палящий уголь Божества.