Кто важно в свет вступил при шпаге, Кто много нежностей читал, Тот хочет вдруг, при первом шаге, Сыскать для сердца идеал...
«Мне жизнь -- печаль, мне свет -- пустыня! С кем поделюся я душой?» -- Твердит мечтатель пылкий мой, И вот является богиня.
Уж разумеется, она, По милости воображенья, Тотчас же фениксом творенья В посланьи к другу названа.
Тут на людей пойдут нападки, И в духе рыцарских времен Он бросить всем готов перчатки, Зачем не бредят все, как он...
Какой он вздор в стихах турусит! В них смесь всего и ничего: Он понял всех, а уж его Никто, наверно, не раскусит.
Все жалки, холодны как лед, У всех наместо сердца -- камень, И только в нем небесный пламень От скуки ангел стережет...
Потом, беснуясь страстью оба, Ничтожный мир забыть хотят, И наизусть из книг твердят: «Любовь и за пределом гроба!..»
Потом, по правилам любви, Несчастным предстоит разлука, Вот тут-то плохо: в сердце мука И холод гробовой в крови.
Он стал элегией ходячей, Он чужд веселостей чужих, И в этой горькой неудаче Остался бедный при своих..,
Вот вам симптомы и припадки Сердечной, глупой лихорадки... Хоть стыд сказать, а грех таить! Былое дело: поневоле
И я дежурил в этой школе, Чтобы других собой смешить; Была проказа и со мною, Но уж исчезнул вздорный сон,
Когда francaise и котильон Меня счастливили собою. Я курс любви давно прошел, Я отолстел, я обленился,
И мишурой не ослепился, И на подъем я стал тяжел. Теперь душа иного просит, Я записался в старики,
И уж пожатие руки Меня высоко не заносит, И право, только для проказ Влюблялся я двенадцать раз.
Cookies on Poetry Cove