Но передай вторую просьбу мне, Чтоб мог бы я державною рукою Все силы вдруг подвинуть с высоты, Свершая то, чего желаешь ты...
Мой государь!.. Как я томлюсь тоскою И как полна терзающих скорбей, Что просьбою нежданною своей Внезапно я веселье то разрушу,
Которое вокруг тебя, как храм, Возносится прекрасно к высотам… Хеверь, Хеверь... Ты мне стеснила душу: Ее живым страданьем обожгло...
А я должна усилить это зло!.. Я чувствую, как тягостно и больно, Когда порой мы в искреннем своем Презренное коварство узнаем,
Но я должна, властитель мой, невольно К твоим очам приблизя яркий свет, Представить вдруг всю бездну черных бед, Которая изрыта пред тобою,
Как роют ров заклятому врагу, Затем что я и мыслить не могу, Чтоб ты, мой царь, возвышенный судьбою, Ту рытвину искапывал бы сам,
На стыд себе, в насмешку небесам!.. Да, властелин!.. Ты обольщен коварством, Которое в несытости своей Готовится, как бурный вихрь степей,
Лететь стремглав над изумленным царством, Губя людей ударами клинков... И разве ты в душе своей таков? И разве в той обители прекрасной
Не царствует желательный закон Добра и благ? .. И разве, кроткий, он Не блещет в ней звездою дивно-ясной? Нет!.. Он горит! И самодержный ты,
Его лучей святые красоты Запечатлев заветною печатью На смелую, возвышенную грудь, Избрал себе величественный путь,
Блистающий отрадной благодатью, И, с оною сдружася, как родной, Всех радостей ты ищешь в ней одной, А злобные поклонники святыни
Хотят повить бесчестием, как тьмой,. И мне молчать? О нет, желанный мой! Ты мне супруг, ты царь своей рабыни, Ты всё мне здесь, и захочу ли я,
Чтоб жалкая, ничтожная змея На твой венец излила яд позора И страшный стыд разбойнических дел На твой престол, и чтобы ты не смел
Ни на людей, ни к небу бросить взора, И в багрянце торжественном своем Всё жегся бы проклятьем, как огнем? ,, Но кто грозит подобными бедами?
Кто смел на власть бесславье вознести? .. Кто смел дерзнуть? Вот, государь, прочти И светлыми, глубокими водами
Стремительно и широко разлей Всю силу ты державности своей. Чтоб оные всклубившиеся воды, Плескаяся по лону всей земли,
Отмыли зло и с быстротой спасли Тебе, мой царь, подвластные народы От ужасов, и пагубы, и бед: Пусть видят все, пускай узнает свет,
Что ты, отцом над царствами владея, Мучительством себя не засквернил.,, Чудовище!.. А я его любил! Но кто бы вник в коварного злодея? ..
Поставленный десницею моей На высоту богатства и честей, Он был мне друг, и всё одним размахом В неслыханной и дерзостной алчбе,
Он всё низверг, и всё на стыд себе Развеял сам презренно-грязным прахом, Из коего, ничтожный, он возник!.. Где Асадай?
Что сделал сей старик? .. Что сделал он? Он мне взрастил супругу, Он спас мне жизнь, он в пользах для меня Был так горяч, что, этот пыл ценя,
Как мудрому и опытному другу Охотливо я вверился ему, И вдруг теперь... Ты видишь ту чуму,
Которая так хитро затаилась Под внешнею лукавой пеленой... Да, вижу я!.. Внезапно предо мной Она теперь, как сгнивший труп, открылась,
Вся язвами источена вокруг, И подлого бесстыдства смрадный дух, Струясь из ран, как будто пар тлетворный Из глубины раскопанных могил,
Так слышимо преступницу обвил!.. Да! Я узнал и омут злости черной, И ад страстей, который так жесток, И желчь души, и зверство, и порок,
И бешенство, и гнусную измену, И это всё заразно-лютым злом Затаено и смешано в одном... Я рад, мой царь, что истинную цену
Назначил ты презренным тем рабам, Которые, судя по их словам, Как образцы; за то, судя по делу, Исторгнуты и смяты быть должны,
Так все они убийственно вредны И гибельны общественному телу! Ты рад, Дедан? .. Послушай же: вчера Назначил ты возмездье для добра,
Назначь его сегодня для порока.,, Мой государь!.. Ты добр и благ во всем, Но, если я родился бы царем, Я б наказал преступника жестоко!..
Открыв ему и ясно показав, Как низок он, и гнусен, и лукав, Велел бы я неслыханным позором Обременить его через рабов,
И силою владычественных слов С проклятьями, и с бранью, и с укором Отнять потом и почести, и сан, И власть его, и славу...
Так, Дедан!.. И вслед за тем, когда, теряя силы, Изныл бы он от горького стыда, Я приказал властительно б тогда
Привесть его к закраине могилы, И там, еще скорбями удруча, Лицом к нему поставить палача, Который бы оттачивал секиру,
Искусную в кровавом деле ран И смертных язв... Так... хорошо, Дедан! А там на смех и на потеху миру
При том конце земного рубежа, Как пленника его разобнажа, Велел бы я, чтоб шумными толпами Сошлись его заклятые враги
И, выместя на злобном все долги, Полмертвого под грозными бедами Оставили и кинули на прах, Чтобы палач докончил все в размах!
Свершите же всё это над злодеем! Как?... Надо мной?.. Да, вероломный, да! Не ты ль чума и сеятель вреда?
Не ты ли вполз мне в сердце хитрым змеем, И, никаких не уважая прав, Не сам ли ты и гнусен, и лукав?.. От всей души, как бы родного брата,
Закрытого злодея полюбя, Я вдруг его возвысил до себя, Обогатил, и что ж?.. Какая плата?.. Взойдя на трон, я дал себе обет
Беречь людей, покоить их от бед, Считать детьми, и в благородстве воли Всегдашний труд -- вручить как жертву им, Чтобы они под скипетром моим
И по речам не знали бы той доли, Которая, насилием полна, Порой гнетет и губит племена... Я дал обет -- и верен был обету:
Моя любовь и крепла, и цвела; Мои труды, намеренья, дела -- Всё ясным днем открыто было свету, И никогда за добрый мой народ
Меня никто ни в чем не упрекнет!.. Да!.. Я могу и должен тем гордиться Среди своих великолепных дней! Теперь найдя блаженство сердца в ней,
Я так желал на всех вполне излиться Восторженным веселием своим, И, весь дыша радушием благим, Велел открыть печальные темницы
Сподряд во всех подвластных мне местах, Чтоб вдруг везде на пламенных устах С названием блистательной царицы, Во славу ей и в утешенье нам,
Сливалась песнь священным вышинам! Я обо всех заботился душою, Я, как отец, так пламенно хотел, Чтоб каждый мог улучшить свой удел,
Чтоб всё росло, мужало, крепло мною -- От близких мне до грустной нищеты, Я помнил всех, а ты, злодей, а ты!.. Вот, храбрые сподвижники и братья,
Как в дерзости неслыханных страстей Он собирал над головой моей Всю тяготу народного проклятья, Чтобы меня убийственно загнесть!
Вот как, презря и стыд, и долг, и честь И насмеясь над искренней любовью Сопутника, и друга, и царя, Хотел он лить кровавые моря
И вдруг потом забрызгать этой кровью И мой престол, и светлый мой венец, Чтоб каждый мог и смел бы, наконец, Ругаяся в сердечном содроганьи
Над светлою владычной вышиной, Клясти царей и укорять их мной, И обо мне в неподкупном преданьи Изобразить пугающую ложь:
«Он здесь держал взамену скиптра нож!» И, прокрича, что будто вышней воле Желательно кругом со всех сторон Убрать костьми и трупами мой трон,
Прибавил бы, что на таком престоле Я гибелью повился, как тесьмой!.. О гнусный льстец!.. Где перстень, перстень мой? Я снял с тебя все царские награды:
Ты не сатрап, ты подлый раб рабов, Твой час пробил -- и гроб тебе готов! Казнить его!.. Пощады мне!.. Пощады!..
Тебя щадить? .. Не целый ли народ Ко мне теперь о мщеньи вопиет? .. Тебя щадить? .. Какие ж преступленья Под меч потом законно я предам
И где тогда страдальцам-беднякам Искать себе защиты и спасенья, Когда и я затешусь над людьми? .. Нет! Нет! На казнь!
Властитель!.. Всё возьми, Но дай мне жить, дай только жить Дедану, Хоть где-нибудь, хоть как-нибудь, но жить... Нет! Сказано, чтоб злобного казнить,
И этих слов я изменять не стану, И устою в той речи твердо я... Прочь с глаз моих!.. Не ползай, как змея, И воздуха не зачумляй собою!
В последний раз и прямо говорю: Ты задолжал народу и царю, И меч уже поднялся над тобою, Чтоб кровью дать расчесться бы тебе...
Мой государь!.. Позволь своей рабе Пересказать и третие прошенье: Оно меня уносит в ясный рай, В нем жизнь души...
Хеверь, повелевай!.. Будь милосерд!.. Даруй ему прощенье: Пролей любовь из сердца своего!.. Простить врага?
Хеверь!.. Простить его, Дерзнувшего на чад обетованья? .. Его простить, который в забытьи Взалкал на кровь предызбранной семьи?..
Ее отвел от смертного страданья Властительный и милосердый бог, А бедный враг лежит у наших ног: Он спутан весь своими же сетями,
Он вырыл ров -- и стонет надо рвом, Заплатим же за пагубу добром И, возносясь над ветхими страстями, Возьмемтеся за новое теперь:
Простим ему... Простить затем, Хеверь, Чтобы, всегда погибельно крамоля, На всех путях разбойничал бы он?
К тому ж закон... Но разве не закон Твои слова и царственная воля? .. Держа в руках властительства залог,
Как государь, ты был к злодею строг, Как человек, будь к человеку кроток: Прости его, и заяснеешь ты Познаньями надзвездной красоты!..
Ты требуешь, и мой ответ короток: Ревнуя знать науку светлых благ, Я всё простил... Но не простил Иаг!..
Взгляните вы, взгляните в эти очи И ясно там читайте суд небес!.. А где же страх? .. Тяжелый, он исчез, Сокрылся он, как страшный призрак ночи,
И мне легко... Да! Мне легко теперь!.. Вот вижу я: открылась настежь дверь Безмерного, чудовищного ада, И пламенем незримого огня
Так хорошо пахнуло на меня!.. Встают, спешат подземной силы чада Роскошничать злодейством над землей... Вот потекли какою-то струей...
Вот хлынули шумящими водами... Вот змеями вползают в глубь лесов... Вот понеслись ужасной стаей сов, И вместо крил завеяли бедами,
Летя вперед воздушною стезей, И вот, как дым, разорванный грозой, Без образов над миром разлетелись, Потом слились, и вновь на пир страстей
Вошли в меня, и на душе моей Так радостно все чувства затеплелись!.. Я вас, друзья, скликал к себе давно: Теперь вы здесь, и чудно свершено
Наземное мое перерожденье, И ваш приход страдальца воскресил!.. Да!.. Я в груди заслышал много сил, И, чтоб свершать карательное мщенье,
Не нужны мне ни меч мой, ни кинжал: Я умер уж, и духом злобы стал!.. Растут... растут... растут мои объятья, И вижу я, как две мои руки
Объемисты и страшно велики, Ступайте же доверчиво, как братья, Ступайте в них, мои враги, а я Вас обниму и стисну, как змея!..
Я обовьюсь вокруг толпы, как пламя, Убийцею подкрадуся во мгле И, кровь людей запекши на земле, Сберу ее и разовью как знамя,
Чтобы потом безмерный ряд гробов, Где сбросаны тела моих врагов, Приосенить им пышно и богато!.. Но где Хеверь? .. Где знойная моя? ..
Мне вспомнилось, что в поле бытия Я так любил прекрасную когда-то, Еще живя на жалком свете том; И помню я погибель, и потом
Я помню взгляд глубокого участья... Как поразил он душу мне тогда!.. Но жизнь прошла... Иди ж, Хеверь, сюда, Иди скорей!.. Как демон сладострастья,
Тебя давно кипучий ждет Дедан!.. Мой дом -- весь ад, мой одр -- из язв и ран, Мой сладкий хлеб -- те горести мирские, От коих там захватывает дух,
Мне яд -- питье, мне мука -- верный друг, Мой воздух -- месть, а песнь и мусикия -- И стон и плач обетованных чад!.. Ликуй же ты, в избытке сих отрад,
Ликуй теперь, красавица, со мною: Мой пир готов, и страсть моя давно Кипит, и бьет, и рвется, как вино! Уже ко мне дружиною родною
На адский брак собралися полки Восторженных виновников тоски, И гибели, и бедствий, и проклятья, И ужасов, и страхов, и смертей...
Да!.. Уж они со всех земных путей Сошлись толпой в знакомые объятья, Затем что мы дождались до поры, Чтоб тешиться и пировать пиры!..
А вы, мои товарищи родные, Спешите мне по-дружески помочь!.. Вот видите: кругом и мрак, и ночь, И там идут развратники земные;
Так растворя объятия щедрей, Возьмите всех и ввергните скорей В горящие подземные вертепы, Где смерти -- жизнь, где жизни -- ад, и в нем
Раскалены негаснущим огнем И свод, и дно, и стены все, и скрепы!.. Да!.. Всю толпу противников моих Возьмите вы, терзайте, мучьте их:
Пускай они, разъярены досадой, Что некому помоги им подать, Начнут страдать, а там еще страдать, И все от вас, все будут вам отрадой;
Но Асадай пусть будет отдан мне, Чтоб мог бы я в подземной стороне Века веков бичами адской кары За прежнее рассчитываться с ним...
И ты у нас, предатель мой, Рафим? И на тебя посыплются удары Моей руки, и страшные они, Гремя, как гром, запышут, как огни,
И одождят собою отовсюду Рушителя моих кровавых дел: Ты в простоте безумной не хотел Губить со мной проклятого Иуду,
Так сам теперь, уставя глупый взгляд На небеса, ты пей расплаты яд!.. Что!.. Сладок он? .. Что? .. Много ли отрады В добре для тех, на коих я восстал? ..
Не умоляй!.. Я тверже крепких скал И ни на миг не дам тебе пощады, Преследуя за гранью гробовой!.. Начнемте же раздольный праздник свой!..
Дружнее все!.. Пусть вопли и рыданья Под нашею карающей рукой Вскипят наверх шумящею рекой Из родников печали и страданья,
Задавленных наземной тяготой, И пусть никто от адской казни той В страну живых не ускользнет украдкой, Но стонет здесь, едва от мук дыша..,
Вы начали? .. Пируй, пируй, душа!.. О! как легко, и весело, и сладко!.. Злодей погиб, и как он жалок мне, Взволнованный в душевной глубине
Мучительным и жгучим исступленьем, Которым весь клятвопреступный он В пример другим внезапно поражен! Призреть его!.. Уже над преступленьем
Суды небес так явно свершены, И мы сберечь несчастного должны... Всю жизнь мою, до самой двери гроба, Такого дня не позабуду я!..
Вы знаете, вы слышали, друзья, Как близ меня крамольничала злоба, Взамену всех властительских щедрот, Как обречен для казни был народ
И как Дедан предательской рукою Мне изрывал в свирепом забытьи Колодцы бед и горестей ручьи, Чтобы меня страданьем и тоскою
Залить кругом, как морем бурных вод, И смуты срок уж наступал, -- но вот Моя Хеверь заступницей восстала, И к нам в чертог нежданно притекла
С отрадой благ, и оный заступ зла, Как тонкую тростинку, изломала: Народ спасен, а мой венец на мне По-прежнему сияет, как в огне...
До сей поры уверенный в Дедане, Что он мне друг, я вслед за мыслью той, Увлекшися душевной добротой, И жил слепцом, и счастлив был в обмане;
Но тот обман легко бы сделать мог, Что я, к стыду захваченный врасплох, Своей рукой убийце помогая, Внезапно б стал пугалищем людей.
И от всего защитою твоей Избавлен я, сопутница благая... Для общих польз опасностью презря, Явилась ты на пиршество царя
И с кротостью открыла преступленье, Спасая честь верховную мою, И, сохранив народную семью, Дала в любви святое наставленье,
Всё ты, Хеверь!.. Всё бог отцов моих!.. Он щит и меч для странников плотских, Он бодрствует невидимо над нами
И, в царственном величии своем, Ведет к себе таинственным путем, И этот путь красуется огнями Его любви и благодатных сил,
Чтоб каждый здесь то счастье предвкусил, Которое за гробом нам готово!.. Премудр и тверд в намереньях своих, Он бережет невинных и благих
И путает сетями дела злого Детей беды и жалких гордецов: Да, Ахшверус! Всё бог моих отцов! Всё он один с небес определяет,
А я, смирясь пред вечною судьбой, Иду вперед послушною рабой И делаю, что небо мне внушает И что велит божественный закон,
Который нам создатель наш Адон Так видимо, так четко пред очами Изобразил в созданьи, чтобы мы Узнали ход из этой грустной тьмы...
Всегда, Хеверь, подобными речами, Без гордости и в духе простоты, Дают ответ достойные, как ты... Но от кого тот умысел кровавый
Узнала ты, и кто открыл тебе, Как в яростной и бешеной алчбе Всю красоту величественной славы Хотел затмить ничтожный, злобный льстец?
Мой государь!.. Мне всё сказал отец... О старец мой!.. Я вновь тебе обязан! Недавний друг, ты много сделал мне: Я помню всё; итак, теперь вдвойне
Твой царь с тобой признательностью связан. Но верь моим властительным словам, Что за тебя я многим вдруг воздам: Запразднует разбросанное племя,
Возвысится униженный народ И, получа свободы сладкий плод, Он сбросит в прах томительное бремя Былых скорбей и, обновясь на вид,
С веселием судьбу благословит!.. Возьми печать, и напиши повсюду, Где только власть простерлася моя, Что для тебя с довольством сердца я
Приветствую свободного Иуду. Что с этих пор те вольные сыны Избавлены от сборов для казны; Что все свои обряды и законы
Им совершать дозволено везде И что всегда -- в страданьях и нужде -- Ко мне дойдут их жалобы и стоны, И, как родных и кровных мне детей,
Я их спасу защитою своей... А ты, старик, ты будь свидетель миру, Что у меня за светлые дела Моя рука наградами светла...
Возьми, надень блестящую порфиру И на чело ты возложи венец... Друзья мои!.. Он царский мой отец!.. Я с ним делю всю честь и славу трона,
Всю власть мою и все мои права: Он надо всем начальник и глава, И, равный мне, он выше стал закона... Так, Асадай!.. Имея от богов
Избыток благ, я всё делить готов С таким, как ты: и почесть, и державу, И золото, и всё, что мне дано В земной удел, затем что я давно
Вменил себе в заманчивую славу И в лучший дар из всех моих даров: Вознаграждать не звуком пышных слов, Но прочною существенностью дела!
А ты, Рафим!.. Безумца злая речь Открыла мне, что ты помог сберечь Моих детей и, восставая смело, Пошел вперед к ниспроверженью зла,
И для тебя преградой не была Враждебника блистательная сила, Ты позабыл и страх, и злую месть, Ты всё презрел, и помнил только честь,
Твоя душа высокого просила: Она рвалась как на стезю побед, И дал ты ей на деле свой ответ, Ответ благой, возвышенный, прекрасный,
Который нам передает без слов, Что ты на всё великое готов... Не возражай, не говори напрасно!,, Ты светлою решимостью своей
Нам доказал, что и во цвете дней Бываем мы для подвигов могучи И если в нас под пылом знойных дел Душа -- тверда, взгляд -- зорок, разум -- смел,
Стремления к избранному -- кипучи, То можно нам по всякому пути С величием и с честию пройти!.. Да! Довод дел есть довод безусловный,
И в этот миг, руководимый им, Я за твое бесстрашие, Рафим, Плачу свой долг: ты мой сатрап верховный!., Теперь, друзья, одно осталось нам:
Возвысимся к властителям-богам Чистейшею сердечною мольбою И, в пламенном усердии щедры, Им принесем и жертвы, и дары,
Затем что их верховною судьбою Всеобщий враг внезапно сокрушен, А там за пир!.. Хеверь!.. Удел решен!..
Могучею десницей провиденья, Незримо к нам простертой с вышины, Мы избраны, подъяты, скреплены, И всё сбылось: все дивные виденья,
И оный сон, которым наш Иаг Мне предсказал о новом ливне благ!.. Ты сберегла ль в своем воспоминанья Ту страшную и чудную мечту,
Где всё слилось и в скорбь, и в тесноту И бедственно томилося в страданьи? Сей дикий вид -- не внятный ли симбол Грозивших нам свирепо-бурных зол? ..
А зов на брань, а два крылатых змея, Слетавшихся из тьмы небытия, Не та ль борьба, какую вынес я С крамолами враждебного злодея? ..
А тот живый и светлый тот ручей -- Не сладкие ль излития речей, Которые из алых уст Хевери О бедных нас к Предвечному текли
И скрылися в пленительной дали, В небесные растворенные двери? .. А звуки те, святые звуки те, Которые, звеня на высоте,
Таинственно к невольникам страданья Катилися из ясной стороны И лили к ним отраду тишины И теплоту святого ожиданья,
Те звуки, дочь, замена дивных слов, Не божее ль прощение грехов? .. А та заря, то утро огневое, Которое, в красе своих одежд,
Взошло для нас, как пышный цвет надежд На прочное величие земное... Остановись, отец!.. Не говори О блеске той божественной зари,
Которая, святыней загорая, Испепелит плотяности права! Ты ветх уже, а та заря нова: В ней мир любви несозданного рая,
В ней свет и жизнь, и, кроткая, она Вся счастия надзвездного полна, И вся полна росы возобновленья, И вся дрожит и сыплет к нам с высот
Лучи добра, и неги, и красот. Ты зрел ее, но чудного виденья Тебе вполне умом не разгадать... Да!.. Божия святая благодать
Мне говорит наземными словами: «Кто, внешностью запутан и объят, Не устремлял родного чувства взгляд В далекий край, разверстый перед вами,
В сияние безвечернего дня, Тому душой не осязать меня, И не постичь небесных откровений, И светом их себя не разогреть!..»
Что ж делать мне? Одно -- благоговеть!.. Хеверь!.. Ты гость из ангельских селений, И вижу я: тебе вполне знаком
Надзвездный дом, духовный божий дом. Ты телом здесь, а там всегда душою; А я, бедняк!.. Но для чего ж опять Свою болезнь без пользы растравлять?
Нет!.. Этот день, прославленный тобою И милостью божественною к нам, Мы посвятим не вздохам и слезам, Но чистому веселью о свободе,
В которую непостижимый Он Украсил свой желательный Сион, И в память всем в предызбранном народе Мы в этот день на торжество благим
Огромный пир и праздник учредим: Пускай везде о славе Пресвятого Гремит хвала из рода в дальний род, И веку век трубой передает,
Как сильный наш и крепкий Иегова В минуты бед избранникам помог: Да знают все, что за Иуду -- бог!., Нет!.. Бог за всех!.. Он всех зовет на небо,
И тот блажен, тот истинно счастлив, Кто с верою на мирный сей призыв Спешит в алчбе божественного хлеба, В желании небесного питья!..
Пойдемте же, пойдемте, как друзья, Как добрые и близкие родные, На сладкий пир красот и чистоты, Где вкруг столов живящей благоты
Кипят ключом отрады неземные И разлиты восторги -- как моря!.. Да!.. Поспешим на светлый пир царя Стезею чувств и кроткого смиренья,
Чтоб, весело оконча здешний путь, Нам у него в чертогах отдохнуть И радостно при свете наслажденья Субботствовать в объятиях любви...
А ты, творец, ты нас благослови!..
Cookies on Poetry Cove