Не любить его -- было невозможно!
Позабыть его -- время помоги!
Детской жизни луч, ты светил тревожно,
Будто молвил нам: гасну! береги!
И поблек, погас... Зачем зажигался?
Зачем мать дитя к жизни родила?
Ты могилкою, памятью остался, --
Остальное всё смерть себе взяла!
Да еще в груди у отца родного
Рана новая рдеет и горит,
И не легче ей оттого что слово
О тоске души часто говорит!
Смерть питаем мы силами живыми,
А зовет нас жить непонятный зов...
В тьме ничтожества спится со святыми,
Молча дремлется в тишине гробов!
Мыслью сходим мы к этим молчаливым
И бестрепетным, нам родным жильцам,
К ним покончившим и совсем счастливым,
Спящим в кротости по своим гробам!
Мысль, коснувшись их в тихий час общенья,
Возвращается сделавшись иной,
Позаимствовав их успокоенья,
Усмиренная сладкой тишиной!