Над древним Новгородом говор небывалый, --
Тысячелетью памятник открыт!
Народу множество. Пошли большой и малый,
А также мы, былых людей синклит.
Живые люди нас совсем не замечали,
Но мы могли всех наших отличать;
И наши сонмища терялись в дальней дали,
Где Ильмень-озеро и быстрая Лова́ть.
Князья, правители великого почина,
Все люди гения, все мощные умом,
С простыми, бледными, сливаясь воедино
Вкруг новгородских стен чудовищным кольцом.
Тогдашний царь стоял. Колокола гудели...
Свершилось торжество; рассыпался народ.
Чтоб память сохранить об этом дне, успели
Живую светопись пустить отвсюду в ход.
Что можно сделали, но все-таки напрасно:
Вся ваша светопись и лжива, и плоха:
Живые вышли все, отчетливо и ясно,
А мы, незримые, нам даже ни штриха.
Увидев оттиски, не захотел смотреть я.
Подобья истины в тех снимках не сыскать!
Над Волховом-рекой, и в день тысячелетья
Нас были сонмища, а их и не видать.
И только лишь один, лежавший в летаргии,
В больнице, говорил, что всех нас распознал,
Поведал он врачу: пошло по всей России...
Но знали только мы, что тот больной не лгал.