Да! грустно на земле одно лишь зло встречать,
Настраивать свой стих на стон и вопль кручины,
На ясных небесах бег тучи подмечать,
В лице смеющемся отыскивать морщины.
Счастливы вы, кому дано в удел
В искусстве знать одно лишь наслажденье!
Но я! когда бы мне возможно было пенье
О неге и любви, когда бы я запел
О милой девушке, мечтательной и стройной,
О да! и у меня, живой и беспокойный,
Родился бы свой мир и зароились сны;
Я пел бы вас, луга, и вас, красы весны,
И в песнях бешеных, в капризах вдохновенья
Я перешел бы жизнь без грома и волненья.
Но голос внутренний, он говорит в поэте,
Что каждому из нас дана и роль на свете,
Что каждый из людей, отпущенных земле,
Несет клеймо судьбы в груди и на челе;
И должен человек, наперекор желанью,
Идти путем своим и следовать призванью;
И встречному поклон! неопытную руку
Ему подай ты, друг, но кто он -- не смотри;
Иди, иди вперед, неси и труд и скуку,
Жди ночи, а за ней -- загадочной зари.
Я лекарь, и меня судьба к тому призвала;
Моя больница -- мир. Я поднял одеяло,
И, чтоб от гноя ран не пострадал больной,
Я пальцы наложил на раны и на гной!