Как-то случилось, умерший давно математик,
Муж логарифмов и всяких механик и статик,
Живший в Казани, где он в неизвестности умер,
Первый, по смерти, в рядах математиков нумер,
К кладбищу некому прибыл под вечер со мною;
Старое, людное, очень и очень большое.
Тихи покойники! Их монументы не ро́вни;
Высились целые капища, вкруг их часовни;
Церковки, храмики в стеклах зеркальных блистали;
В комнатках их, под замками, скамьи пустовали;
Всюду ковры, чтоб по мягкому двигались кости,
Ежели вдруг да пожалуют в комнатку в гости.
Высились всюду твердейших пород монолиты,
Статуи, бюсты, рельефы из бронзы отлиты:
Даже писатели, те, что всю жизнь голодали,
Словно герои, взобравшись повыше, взирали...
Мой математик, привычке усвоенной верен,
Выкладку сделав, сказал: «Я в подсчете уверен!
Если б те деньги, во что обошлись монументы,
Были положены в банки и дали проценты,
Можно бы было создать добрых дел в Божьем мире
Раз в пятьдесят богатейшего кладбища шире!
Все же кладби́ща земли, -- цифры все вне протестов, --
Дали бы денег для многих чудовищных трестов!»
Чудное зарево к ночи с кладби́щем играло...
Слышим мы стук и визжит по граниту кружало!!..
Памятник ставили мне! Мой собрат улыбнулся...
Если бы телом я был, я бы с горя споткнулся!