Великой лжи живые обольщенья,
Я, в оны дни, дарил любовью вас!
Нередко в шторм, в предвиденьи крушенья,
Теряя смысл, я забывал компас!
Но кто спасал в тяжелый час невзгоды?
Спасал меня другой какой-то «я»;
Вводил ладью в спокойнейшие воды,
Давал руля и слушалась ладья!
И это «я», которое спасало,
Когда, осиленный, терял сознанье я, --
За гробом, здесь, оно мне ясно стало:
Тем рулевым была душа моя!
Моя ладья давным-давно разбита;
Моя душа на вечность спасена...
Ладья лежит, на кладбище зарыта,
И, мнится мне, исчезла и она!