Я лежал и бессилен, и нем. Что со мной Медицина творила, -- не знаю!.. Но одну из картин толчеи мозговой Я и здесь, иногда, вспоминаю.
Вся земля умерла! с резким хрустом в костях, Смерть в венце надо мною носилась, И под ней расстилался один только прах... Смерть металась, вопила и билась.
Выходила из впадин очей ее мгла, И в меня эта мгла проникала; Свисли челюсти Смерти, ослабла скула... Обезумела Смерть! Голодала!
Жизни не было вовсе нигде, никакой, Чем питаться ей было бы надо, Ни травы, ни воды, ни певцов под листвой, Ни ползущего в темени гада.
Все пожрала! Молчанье везде разлеглось! Проявлялось одно тяготенье, И я слышал, как службою скрытых колес Совершалось в пространствах движенье...
Зажигался восток и опять погасал, Как и в сонмах веков опочивших, Облик Смерти один лишь, вопя, потрясал Купы звезд, никому не светивших.
Вдруг почуяла Смерть раздраженным чутьем, Слух склонила и очи вперила: Будто где-то в степи захудалым ростком Травка малая в жизнь проступила.
Эта травка был я! Распрямясь в полный рост, На меня Смерть метнулась с размаха, Чтоб хоть малость нарушить великий свой пост... Нет меня! Ничего, кроме праха!
Смерть отпрянула к звездам! своим костяком, Словно тенью, узор их застлала И, упавши на землю в ущельи глухом, Обезумела Смерть... Голодала!
Видит Смерть... вижу я мутным взором своим, Будто облик земли копошится; Не туманная мгла, не синеющий дым, Прах вздымается... начал слоиться!
Вижу я... Видит Смерть -- возникают тела... Люди! Люди! Давно не видала! Прежде в трапезе сытной ей воля была, И она без конца пировала!
Сонм слагавшихся двигался к ней напрямик: Старцы, юноши, дети и жены. «Все вы, все вы мои! ты, ближайший старик, Раньше всех! Сколько вас? миллионы!..»
Возникали из воздуха, шли из земли, Ими сонная вечность дохнула; Прах проснулся! мятется вблизи и вдали В рокотаньи подземного гула.
И накинулась Смерть на ближайшего к ней, На меня! Плоти нет! Привиденье! Только краски и свет, только лики людей... Трубный глас... Началось Воскресенье...
Cookies on Poetry Cove