У желтой будки водопойной
С текучим краном
Скучает сторож -- парень стройный
В кафтане рваном.
Гудя, рыча, мотор стремится,
Спешит прохожий,
И еле на мост воз тащится
С дубленой кожей.
Бреду, понур, своей сторонкой
В ползущем гаме,
Кривлю уста усмешкой тонкой
Навстречу даме.
Готовность жертвы тайно тлится
И сердце ранит,
Пока душа в цепях влачится, --
Но час настанет!
Сплету я терн и незабудки,
Прикрою очи,
Дождусь у водопойной будки
Прихода ночи.
Закинет тень в глухой проулок
Кривые руки,
Усталый воздух станет гулок,
Прозрачны звуки;
Зевнет старик, просящий хлеба,
И съежит плечи.
Мольбу творя, затеплит небо
Живые свечи.
Блеснет соцветностью узора
Бесплотных Лира, --
И взор поймет глубинность взора
Святого клира.
Войду в сугроб холодный, мшистый,
Воздену длани,
Подъемля к небу скорбно-чистый
Сосуд страданий.
И разолью слова прозренья
Священным зовом.
А даль сокроет их значенье
Глухим покровом...
К утру родят небес глубины
Слепые блики,
Застелят свет святой Дружины
Иные лики.
Венка цветов голубооких
Повянут гроздья,
Больное тело слов высоких
Пронижут гвоздья.
Как сон, у трона Саваофа
Померкнет Вега.
И крест взнесет моя Голгофа
В сугробе снега!