«Суровый бог!..»

Суровый бог! Сегодня посетил ты наше становище. В лесной глуши, пастух, давно забытый всеми, Встречаю день с зарей, с зарею провожаю,

А ночью лунный луч слежу в зеленой чаще И знаю каждый куст и каждую тропинку; Давно я здесь брожу и научился слушать Унылый рев зверей, и нежной птицы пенье,

И шелесты травы, и шум листвы древесной; Дыханье тростника, размеренное мною, Мне часто говорит мудрейшие слова; Я стар уже и дряхл, но чистый взгляд мне верен,

Я знаю тайное, сокрытое от многих, И потому узнал тебя, Великий Пан! Когда вчера заря вечерняя потухла, Направил я наш путь к ночному становищу

И в полночь с табуном добрался до поляны, Оставив позади росистые кусты. Под елью, у ручья, притихнув, стали кони. Взошедшая луна слегка осеребрила

Их крупы сильные, и гривы, и хвосты, И по траве легли от них косые тени. Стояли рыжие, гнедые, вороные И ждали все, водя внимательно ушами.

Ты вышел из лесу, медлительный и строгий, Неслышно подошел и, руку протянув, По шее выгнутой погладил вороного, Покорного тебе, дрожавшего от страха.

Как вороной заржал, твою узнавши руку! А эхо плавное откликнулось вдали... И снова в сень ушел, мелькая меж кустов, Качавшихся слегка, сребристых в лунном свете.

Был четок след ноги, но влажная трава Под легкою стопой ложилась неизмятой. Ах, ты уж далеко, но я еще смотрю, Еще внимаю я, хотя умолкло эхо...

Уж белая заря над лесом занялась.