Пусть с ужасом бледным порок боязливый
В ущелия темных вертепов летит
И мщенья трепещег-судьбы справедливой,
Что в пламенных тучах по небу парит.
С высот осенённая мощной рукою,
То бурю кротящей, то вержущей гром,
Стоит, как в сиянии дня, под грозою,
Осклабяся, Доблесть с подъятым челом.
В перунах, секущих померкшие своды,
В борющихся вихрях, в стенаньи дубров
Ей слышатся те же глаголы природы,
Как в шорохе зыблющих злак ветерков.
Изрыто пременами поприще света;
Несчетно виется на оном путей;
Но вечна одна провидения мета:
Виются стези -- и сливаются в ней.
Всеобщее благо равно пламенеет
В светилах, над синим эфиром горит,
Как в розе нагбенной росою алеет
Иль в нежных малиновки трелях звучит.
Вовек да не тмит, о мой друг незабвенный,
Души твоей светлой мечтательный страх:
Эгидой ума от тебя отраженный,
Пускай он гнездится в растленных сердцах.
Да нежно хранит тебя горняя сила
И дни твои в радужном блеске текут;
Да ангелы окрест лазурные крила,
Как сень, над главою твоей распрострут.
Когда по безбрежным пучинам творенья
Последний прокатится рокот громов,
Расстроит согласные звезд песнопенья
И мертвых воздвигнет под склепом гробов, --
Спокойно да узришь с отрадой священной
Конечную бурю, сквозь вихри огня,
Сквозь пепел и дым, по обломкам вселенной,
Ведущую в свет'невечернего дня!