Склонялся день; один с своей тоскою, С мечом зазубренным и лирой боевою, Среди друзей, добычи метких стрел, Печальный бард задумчиво сидел.
Его ланит не орошали слезы, И персей вздох не волновал; Но взор певца, как взор угрозы, На трупах отдыхал.
Он пережил сынов своей отчизны, И суждено певцу веселых дней Свершить обряд печальной тризны На трупах тлеющих друзей.
И он поет им песнь прощанья, И тихий глас его уныл, Как в полночь ветра завыванья Среди чернеющих могил.
«Погибли вы, дружины славы, Питомцы грозные побед! Исчез ваш подвиг величавый, Как легкий сокола полет,
Как в воздухе орлиный след; Я помню вас в пирах веселых, На поле чести помню вас: Я гибель злым читал не раз
На челах мстительных и смелых; Но вы погибли, ваш удел В руках судьбы отяжелел!» Так пел певец. В его душе лежала
Неодолимая тоска, И на струнах его рука Немела и дрожала; И року буйственный укор
Изображал певца унылый взор. Он вам завидовал, вам, падшие на брани! Вам, мстители за край своих отцов! За иго рабское, за дани --
Благодеянья пришлецов. И взор его воспламененный По холмам дальным пробежал; Он струнам арфы вдохновенной
Восторг душевный передал: «Ко мне из мрачного Аида! Нам вождь -- и мщенье, и обида, И стон друзей, и слезы жен,
И угнетенных слабый ропот, И победивших наглый хохот, И наших дев позорный плен. Пусть бурной непогодой веет
Ваш дух во вражеских рядах; Пусть бегство стыд напечатлеет На их бесславных знаменах! Тогда, певец побед и чести,
На их разбросанных костях Прославлю дух правдивой мести; Родится жизнь в моих струнах, И голос барда, голос смелый,
Из края в край промчит молва, И незабвенные слова Услышат дальние пределы». Потухнул день, замолк певец,
Восторженный великой думой; Казалось, взор его угрюмый Искал страдальческий венец; Он вызывал погибших к битве новой,
Но вкруг него сон мертвый повевал, И тщетно глас его суровый О славе мертвым напевал.
Cookies on Poetry Cove