Родился я, и грудью нанятою
Меня чужая выкормила мать,
И, колыбель качая с сиротою,
Ленивая, старалась усыплять.
Я отроком не знал родных объятий,
Наставником наемник мне служил,
И жар небесной, чистой благодати
При нем мне чужд и непонятен был.
Я возмужал: как путник в час полночи,
Брел ощупью неведомым путем;
Но в мрак ночной вотще вперяя очи,
Всё более тонул, терялся в нем.
И вот теперь я, старец поседелый,
Как истукан, над бездною стою, --
Но страха нет в душе оледенелой:
Над бездной песнь последнюю пою!