Блажен, кто в мире сем, воюя с суетами, Скучая пышными ничтожества мечтами, Для отдыха души охотно каждый день Спешит под смертную, безмолвну, мрачну тень,
К усопшей братии, под ветвия унылы! Кто любит посещать пустынные могилы, Между гробами жить, и взвешивать свой прах, И верой исторгать из сердца смертный страх,
И в смерти почерпать бессмертия дово́ды! Уже скончался день, и вечер канул в воды, И перлы по лугам рассыпались в росе; Нисходит свыше Ночь во всей своей красе,
Вмещающа в себе величество с приятством, Явилась в небесах со всем ее богатством, Со всеми строями бесчисленных миров; Волнисты облака, истканны из паров
Художеством драгим всесильныя десницы, Порфира у нее, достойная царицы, Воскрилием своим касается земле; В подобии венца сверкают на челе,
Как камни честные, слиянные рядами, Славнейшие из звезд, из славных меж звездами, И блеском трепетным, как искры, светят в дол. Воссела с тишиной на черный свой престол
И скипетр от свинца простерла над вселенной. Живитель сладостный природы утомленной, На легких крылиях летит врачебный Сон, Пленяет смертных всех под кроткий свой закон
И подвергает мир своей отрадной власти; Уснули суеты, и воздремали страсти, Забылись горести, от слез едва престав, И крепость немощным вливается в состав.
Безмолвствуют земля, и воздух, и пучина, Как будто общая приближилась кончина; Природа кажется движенья лишена, И всё творение покоит тишина.
Затмились призраки, блестевшие при свете, И смертного душа, сама с собой в совете, Избавясь, разрешась от видимого зла, Пред строгой совестью ценит свои дела,
В доброты собственны вперяет мысль прилежну И к вечности летит чрез временность мятежну, Чрез море бурное в незыблемый покой, Ликует разумом средь родины драгой,
И, сими пользуясь небесными часами, Вкушает на земле общенье с небесами. И я ли потерплю вращаться на одре, Когда мой бодрый дух возносится горе,
К лучам премудрости, светить ему готовым? О Сон! не возбраняй моим восторгам новым; Собрав вокруг себя все радостны мечты, Спустись под низкий кров стенящей Нищеты,
Плач в сердце усыпи, сомкни слезящи вежды, Отчаянной являй отрадные надежды, И силы обнови к томительным трудам; А я ни внешних чувств нечувствию не вдам,
Объемля сердцем мир, объятый тишиною, Возвыситься потщусь над бренностью земною, Учиться разуму, отвергнув буйство прочь. Подруга Мудрости, способствуй мне, о Ночь!
И направляй мои стремления отважны; Ты Юнгу на гробах вдыхала мысли важны, Когда, паря умом, сей Мудрости певец Бессмертию души бессмертный плел венец:
В учении его горит небесный пламень И силою своей растаивает камень, Безбожных хладные, жестокие сердца, И нудит их познать, хвалить, любить Творца.
Учением его согретый, вдохновенный, Я вслед ему стремлюсь, не в меру дерзновенный, И ежели, о Ночь! преткнуся на пути, Ты мрачный свой покров на стыд мой опусти.
Се нива божия, насеянна телами! Висит над нею тма -- и черными крилами Над спящим множеством наводит страшну тень И ждет, когда придет ужасный, вечный день,
Который, осияв пещеры мертвых темны, Затмит сияющи величия наземны. Здесь взор недремлющий лишь видит ночь одну, Здесь слух внимающий лишь слышит тишину;
Чуть мраморы сквозь мглу мелькают часты, бледны, Престолы Смерти злой и знаменья победны, И все, безмолвствуя, вещают мне мой рок. По дремлющим древам летает ветерок,
И шорохом листов и веяньем шумливым Задумчивость зовет к мечтаниям страшливым; Здесь время с вечностью сошлися на земли И мир вещественный с духовным сопрягли;
И здесь из недр земных сквозь каменные своды Я слышу с трепетом священный глас природы: «Живущий, ты умрешь! Будь в мыслях бодр и строг И гордости своей сломи высокий рог».
О тления удел! Рушения жилище! Уму надменному приличное гульбище! Не весь ли шар земный подобится тебе? Народы без числа вмещает он в себе,
Вмещает вновь и вновь, и дмится непрестанно; И всё его лице, обширно и пространно, Корою облеклось из трупов и костей; Моря его текут по черепам людей,
И грады зиждутся от камений надгробных; Мы жнем насущный хлеб от персти нам подобных, И сею перстию земля пресыщена: Гробами нашими вселенная полна,
И места нет на ней, не бывшего могилой. Трепещет целый мир пред страшной Смерти силой, Пред ужасом ее под солнцем торжества. И солнце в небесах, сей образ божества,
Всесильным предано ее державной воле, И солнце некогда сорвет она оттоле. И вы, о светлые, небесные Огни! Сверкающи сребром в полунощной тени,
От хищности ее и все вы не изъяты; Но лютая, имев добычи толь богаты, До времени судьбы оставя горний свод, Ревнует поражать словесных слабый род,
Над нами истощать свой тул неистощимый. Падут -- и властелин, вселенною служимый, И самый низкий раб -- все брение одно. Средь хлябей вод морских теряются равно
Безвестные ручьи и громки в мире реки; Так в смерти равными творятся человеки. Очами разума во гробы я проник: Кто нищ, и кто богат; кто мал, и кто велик?
Где гордое чело, где образ величавый, На коих злат венец покоился со славой, На коих с трепетом страны и племена Читали жребий свой на многи времена?
Где прелесть красоты, собор очарований, К которой каждый миг, на крылиях желаний, На крылиях любви, с восторгом без конца, Парили юные, пылающи сердца?
Где сильная рука, которая громами Сражала смертных в персть, и тысящми и тмами, И землю облила потоками кровей? Всё тления корысть! Всё смрад и снедь червей!
О, горестный конец! Вид срамный, достослезный, И жизни временной, и славы нам любезной! Для смертных смертию ров пагубы изрыт; До ада углублен, как самый ад несыт,
Глотает каждый миг бесчисленные жертвы. Мы зрим, но -- буйные -- не мним быть сами мертвы, Как бы со смертию поставили завет; Но смерть вступает в нас, лишь мы вступаем в свет,
И делит с жизнию все наши дни и годы; И нужны ли для нас сей истине доводы? Где время прежнее, где каждый прошлый час? Увы! едва мелькнув, промчались мимо нас
В пространство вечности, для мыслей необъятно, В бездонной пропасти погрязли невозвратно! Все прочие летят -- еще единый миг, И я до смертных врат, до вечности достиг,
И мир исчезнет мне со всею красотою, И солнце будет мрак, и звезды темнотою. Как гибнет след орла, парящего к звездам, Громады корабля, текуща по водам,
Змеи, по камени виющейся волнами, Так жизнь претекшая теряется за нами И разве в памяти витает в виде сна. Меж мертвых и живых коль слабая стена!
Коль слабый щит живым от смертного навета! Быть может, миг один -- быть может, многи лета, Быть может, целый век -- и всё то миг один Отринуть смерть свою не льстися, Исполин!
Вспять море устреми, сдержи стремленье бури, И солнцу воспяти катиться по лазури, Но смерть остановить на день, на час, на миг Отчайся, суетный! коль рок тебя постиг.
Со свистом окрест нас летают смерти стрелы, Валятся все и всё -- и мы ли будем целы? Доколе, Смертные! забвение, как тма, Сокроет страшный час от вашего ума?
Доколе малостям стеснять ваш ум обширный? Премудрость здесь живет -- отсель, как пастырь мирный, Который, песнию дух скорбный веселя, Из хижины своей взирает на поля,
Из недра тишины взираю я на битву И вижу жаркую тщеславия ловитву, Как суетных людей волнуются толпы И рушат истины оплоты и столпы.
Одни другим корысть, гонящи и гонимы, Как лисы хитростны, как львы неукротимы, Доколе всех их Смерть, могущий сей ловец, В железну сеть свою загонит наконец.
Предел сей положен Судьбою вечной, правой: В богатстве ли плывем, парим ли к небу славой, Почием ли склонясь под светлый счастья щит, Вся слава кончится сим словом: «Здесь лежит!»
И всё величие: «Земля отходит в землю!»
Cookies on Poetry Cove