Из гроба древности тебе привет: Тебе сей глас, глас неокреплый, юный; Тебе звучат, наш камертон Поэт, На лад твоих настроенные струны.
Простишь меня великодушно в том, Когда твой слух взыскательный и нежной Я оскорблю неслаженным стихом Иль рифмою нестройной и мятежной;
Но, может быть, порадуешь себя В моём стихе своим же ты успехом, Что в древний Рим отозвалась твоя Гармония, хотя и слабым эхом.
Из Рима мой к тебе несётся стих, Весь трепетный, но полный чувством тайным, Пророчеством, невнятным для других, Но для тебя не тёмным, не случайным.
Здесь, как в гробу, грядущее видней; Здесь и слепец дерзает быть пророком; Здесь мысль, полна предания, смелей Потьмы веков пронзает орлим оком;
Здесь Дантов стих всю бездну исходил От дна земли до горнего эфира; Здесь Анжело, зря день последний мира, Пророчественной кистью гробы вскрыл.
Здесь, расшатавшись от изнеможенья, В развалины распался древний мир, И на обломках начат новый пир, Блистательный, во здравье просвещенья,
Куда чредой все племена земли, Избранники, сосуды принесли; Куда и мы приходим, с честью равной, Последние, как древле Рим пришёл,
Да скажем наш решительный глагол, Да поднесём и свой сосуд заздравной! -- Здесь двух миров и гроб и колыбель, Здесь нового святое зарожденье:
Предчувствием объемлю я отсель Великое отчизны назначенье! Когда, крылат мечтою дивной сей, Мой быстрый дух родную Русь объемлет
И ей отсель прилежным слухом внемлет, Он слышит там: со плесками морей, Внутри её просторно заключенных, И с воем рек, лесов благословенных,
Гремит язык, созвучно вторя им, От белых льдов до вод, биющих в Крым, Из свежих уст могучего народа, Весь звуками богатый как природа:
Душа кипит!../ Какой тогда хвалой гремлю я Богу, Что сей язык он мне вложил в уста. Но чьи из всех родимых звуков мне Теснятся в грудь неотразимой силой?
Всё русское звучит в их глубине, Надежды все и слава Руси милой, Что с детских лет втвердилося в слова, Что сердце жмёт и будит вздох заочный:
Твои -- певец! избранник Божества, Любовию народа полномочный! Ты русских дум на все лады орган! Помазанный Державиным предтечей
Наш депутат на Европейском вече; -- Ты -- колокол во славу россиян! Кому ж, певец, коль не тебе, открою Вопрос, в уме раздавшийся моём
И тщетно в нём гремящий без покою: Что сделалось с российским языком! Что он творит безумные проказы! -- Тебе странна, быть может, речь моя;
Но краткие его развернем фазы, -- И ты поймёшь, к чему стремлюся я. -- Сей богатырь, сей Муромец Илья, Баюканный на льдах под вихрем мразным,
Во тьме веков сидевший сиднем праздным, Стал на ноги уменьем рыбаря И начал песнь от Бога и царя. Воскормленный средь северного хлада
Родной зимы и льдистых Альп певцом, Окреп совсем и стал богатырём, И с ним гремел под бурю водопада. Но, отгремев, он плавно речь повёл
И чистыми Карамзина устами Нам исповедь народную прочёл, -- И речь неслась широкими волнами: Что далее -- то глубже и светлей; --
Как в зеркале, вся Русь гляделась в ней; -- И в океан лишь только превратилась, Как Нил в песках, внезапная сокрылась, Сокровища с собою унесла,
И тайного никто не сметил хода... И что ж теперь? -- вдруг лужею всплыла В Истории российского народа. Меж тем когда из уст Карамзина
Минувшее рекою очищенной Текло в народ: священная война Звала язык на подвиг современной. С Жуковским он, на отческих стенах
Развив с Кремля воинственное знамя, Вещал за Русь: пылали в тех речах И дух Москвы и жертвенное пламя! Со славой он родную славу пел,
И мира звук в ответ мечу гремел. Теперь кому ж, коль не тебе, по праву Грядущую вручит он славу? Что ж ныне стал наш мощный богатырь?
Он, гальскою диэтою замучен, Весь испитой, стал бледен, вял и скучен, И прихотлив, как лакомый визирь, Иль сибарит, на розах почивавший,
Недужные стенанья издававший, Когда под ним сминался лепесток. Так наш язык: от слова ль праздный слог Чуть отогнёшь, небережно ли вынешь,
Теснее ль в речь мысль новую водвинешь, -- Уж болен он, не вынесет, крягтит, И мысль на нём как груз какой лежит! Лишь песенки ему да брани милы;
Лишь только б ум был тихо усыплён Под рифменный, отборный пустозвон. Что, если б встал Державин из могилы, Какую б он наслал ему грозу!
На то ли он его взлелеял силы, Чтоб превратить в ленивого мурзу? Иль чтоб ругал заезжий иностранец, Какой-нибудь писатель-самозванец,
Святую Русь российским языком И нас бранил, и нашим же пером? Недужного иные врачевали, Но тайного состава не узнали:
Тянули из его расслабших недр Зазубренный спондеем гекзаметр, Но он охрип... / И кто ж его оправит? Кто от одра болящего восставит?..
Тебе открыт природный в нём состав, Тебе знаком и звук его и нрав, Врачуй его: под хладным русским Фебом Корми его почаще сытным хлебом,
От суетных печалей отучи И русскими в нём чувствами звучи. Да призови в сотрудники Поэта На важные Иракловы дела,
Кого судьба, в знак доброго привета, По языку недаром назвала: Чтоб богатырь стряхнул свой сон глубокой, Дал звук густой и сильный и широкой,
Чтоб славою отчизны прогудел, Как колокол из меди лит Рифейской, Чтоб перешёл за свой родной предел.
Cookies on Poetry Cove