Пою пожар Москвы несчастной! Нагрянул новый Тамерлан И бранью тяжкою, ужасной Вломился в Кремль, как ураган;
И нет от сильных обороны: Повсюду страх, повсюду стоны, Здесь горький плач, там страшный бой, Везде насильство, притесненье,
Везде убийство, истребленье, Везде грабеж, везде разбой. Летят под небом с воем, с блеском По грозным тучам смерть и гром
И разливают пламень с треском На каждый храм, на каждый дом. Зияют страшные зарницы Над высотами всей столицы,
И загорается Москва. Дым черный стелется, клубится, И се перестает светиться Москвы блестящая глава.
Москва несчастная пылает, Москва горит двенадцать дней; Под шумным пламем истлевает Несметное богатство в ней:
Все украшенья храмовые, Сокровища их вековые, Великолепия дворцов, Чудесных редкостей собранья,
Все драгоценности ваянья, Кистей искусных и резцов. Еще двенадцать дней дымилась Столица славы и отрад,
Пожара искра в пепле тлилась, Курился нестерпимый смрад. Повсюду ужасы встречались, От гибели не исключались
Ни хижины, ни алтари; От переулка до гульбища Всё претворилось в пепелища, В развалины и пустыри.
Всё истребилось, и сожглися Гостиный двор и Арсенал, Сам Кремль с Китаем сотряслися, И сам царь-колокол упал;
Взорвались башни, сокрушились, Зубчаты стены развалились, Скатилися с бойниц главы; Повсюду ужас, разрушенье,
Пять взрывов -- и в одно мгновенье Не стало на земле Москвы. Меж тем от голода и хлада И от насилия врагов
На смрадном пепелище града Толпы детей, толпы отцов И сонмы матерей несчастных. Под сумраками дней ненастных,
Скорбей сердечных не стерпев, Без всякой помощи страдают И разной смертью погибают, Приютной кровли не имев.
Между развалин закоптелых, Карнизов падших и колонн, Домов и лавок обгорелых Глухой, унылый слышен стон:
Там умирающий и мертвый, Меча иль глада ставши жертвой, Одни под ветрами лежат; Никто им не закроет очи,
И только звезды полуночи Тела усопших сторожат. Все стогны полны мертвецами Различных полов, лиц и лет;
Враги с железными сердцами -- И никому пощады нет; А там толпы полуживые, Главы седые, вековые,
Как тени с Стиксовых брегов, Без обуви и без одежды, Без помощи и без надежды, Рабами стали для врагов.
И помня доброе былое, Свою свободу и покой, Клянут плененья время злое, Томясь под страшною рукой
Ужасного Наполеона; И полны пепелища стона, И камни смочены слезой; Страшна спасенья невозможность!
Всё превратилося в ничтожность, Как под содомскою грозой. Москвы под пеплом погреблися Седьми веков и труд и ум,
По всей вселенной раздалися Ее паденье, треск и шум. Все вопрошали в удивленьи, Кому Москва себя в забвеньи
Такую жертву принесла, Которой не было примера, И страшная такая мера Кого и от чего спасла…
Отечество? Но без пожара Великой из земных столиц Довольно смелого удара Бесчисленных ее десниц
На пораженье супостата: Россия храбрыми богата, Полки ее богатырей Видали в поле Тамерлана.
Ужель Европу от тирана И от бесславия царей? Тебе венец и почитанья, Царица русских городов.
Твой плен, твой пепел и страданья Есть тайна божеских судов; Не человеческой злой воле На бранном, кроволитном поле
Была должна ты уступить; Но бог, казня Наполеона, Хотел Европу от дракона Твоим пожаром искупить.
Узря Европы сотрясенье, Ты длань ей дружбы подала, Охотно для ее спасенья Себя всю в жертву отдала;
От уз постыдных искупила; Но чем Европа заплатила Союзнице своей Москве? Москва сама собой восстала,
И снова слава заблистала На царственной твоей главе. И следствием твоих страданий Есть мир и царство тишины.
Уже волканы всех мечтаний, Завоеваний и войны Твоим пожаром потушились, Ужасных силы сокрушились,
Исчез, исчез всемирный трон: Надежды гордых перестали, Кумиры слепоты упали, И пал наш враг Наполеон.
Свобода! Пойте гимн свободы, Европы славные певцы, И вы, германские народы, Сплетайте в честь Москвы венцы;
Сроднитесь с русскими сердцами И будьте все ее певцами: Пускай векам передадут Пожар московский песни ваши,
И поздние потомки наши Венец для ней, как вы, сплетут. Я духом речь потомков внемлю, Как отклик радостной молвы:
«Подвигнем океан и землю Для прославления Москвы, И в память жертвы незабвенной, На поклоненье всей вселенной,
Как всех столиц земных главе, Воздвигнем памятник!» -- сказали, Воздвигнули -- и написали: «Спасительнице царств Москве».
Cookies on Poetry Cove