В слезах любви на жребий свой ропщу я:
Мне не сойти в Пирее с корабля...
Нет, никогда тебя не посещу я,
Любимая души моей земля!
Мне не слыхать, как море вечно стонет
Над вечною могилою твоей;
Мой жадный взор, покоясь, не потонет
В разливе гор и голубых зыбей.
Где плещется бушующая влага
И говорит о лучших временах.
Я не склонюсь на мрамор саркофага --
Величия почиющего прах...
Исток живой и колыбель искусства,
Откуда свет познания возник,
Где облеклось в прекрасный образ чувство
И истина нашла себе язык!
О, если б ветр, с земли Гиперборейской
К тебе летя на крыльях снеговых,
Мог передать на пристани Пирейской
Глубокий стон и капли слез моих...
Да изольют они перед тобою
Те жалобы, ту скорбь души моей,
Что увлеклось неправою стезею
Заблудшее искусство наших дней.
Приковано к вседневности бесцветной
Оно рукой непризванных жрецов,
И движет их не идеал заветный,
Случайности и времени рабов...
И взглядом их искажена природа,
Иль кажет им недолжное она;
В нем клевета на жизнь и дух парода, --
Болезнь творцов в творениях видна...
И дальше дня они не прозревают,
Текущего пред ними без следа,
И ложь его, и мелочь возрождают
В создании гниющего плода...
А кто их путь оставил безобразный,
Как истый жрец предстал пред Красотой
То тешится над ним невежда праздный
И приговор свой пишет площадной.