Битва | «В дни, когда я молод был душою...»

В дни, когда я молод был душою, Видел я, как старца изгоняли: Вещий старец шел перед толпою, Люди грязью вслед ему бросали,

Поносили всякою хулою И крамольным дерзко называли... Вместе вышел с ним и я из града -- С ним идти была моя отрада.

«Поля мысли доблестный оратай, Жизни всю изведавший науку! Истин ты неведомых глашатай... -- Я сказал -- и подал старцу руку... --

На пути я буду твой вожатый, Разделю с тобой и труд, и муку, -- Лишь подай мне знанья благостыню...» Я умолк, -- и мы пошли в пустыню.

Солнце жгло палящими лучами, И пески, и камни раскаляя; Широко ложилась степь пред нами Без дерев, без былия, нагая...

Мертво всё, -- и лишь под небесами Легких тучек соберется стая, Да в пыли увидишь след звериный, У кустов, обвитых паутиной...

Но встречали мы в степи порою И оазис, путникам отрадный, С деревцами и с травой густою, Где таился ручеек прохладный

Серебристо-трепетной змеею; И к нему мы припадали жадно; Нам плоды смоковница бросала И главой приветно помавала.

Но, воздав благодаренье богу, Под ночными в звездах небесами Мы опять пускалися в дорогу, Шли опять пустынными местами;

Подвигаясь к цели понемногу, Мы брели сыпучими песками, И в конце синеющейся дали В облаках мы гору увидали.

Той горы достигли мы нескоро: Всё она то будто отдалялась И совсем скрывалася от взора, То опять нам близкою казалась...

Вот коснулись мы одежды бора, Чем ее подошва покрывалась, И, прошед уступы и стремнины, Добрались мы до ее вершины...

И открылось зрелище пред нами: Крепкий город рати облегали, И полки сшибалися с полками; Свет огня или сиянье стали

Затмевались дыма облаками; Кони пыль копытами вздымали; Ядер дождь и россыпи картечи Прорывались сквозь средину сечи.

С грохотом сливались вопль и стоны, Гром сливался с барабанным боем, Натиск равный с силой обороны Неподвижным оставался строем;

Но, в штыки ударив, батальоны Напирали с криками и воем И, в бою смешавшись рукопашном, Бились молча, но в молчаньи страшном.

Черепа трещали и хрустели, Прыскал мозг в лицо бойцам и в зренье, А штыки в костях груди звенели, Стыли руки в мертвом цепененьи,

И уста кровавые шипели, -- И как длился этот пыл смятенья, Пронеслися ядра над бойцами, Их покрывши дымными клубами.

Строй пехоты конница теснила, Саблями и пиками блистая, И ее торжествовала сила, Пешие колонны размыкая;

Но опять недвижно, как могила, Их стена смыкалася живая... Вдруг нежданно тишина настала, Будто горе новое вещала.

Средь нее раздался взрыв гремучий: То взлетело в воздух укрепленье, Поднялось громадной черной тучей При мгновенном бледном освещеньи,

Рассевая в выси прах сыпучий, Всё смешав в губительном стремленьи; Бревна, камни, и песок, и снасти, И людей, разорванных на части...

Но невольно отвратил я взоры, -- Им картина виделась другая: Жители бежали скрыться в горы, Свой очаг домашний покидая,

Где засели грабящие воры, Достоянье граждан расхищая; А пожар тлетворный в пепелища Превращал родные их жилища.

Волновалась даль смятеньем бега: Конь. скатился с крутизны со вьюком, Опрокинулась с детьми телега; Там бредет, ведомый юным внуком,

Старец, с бородой белее снега, Там больной, последним предан мукам, На плечах у сына умирает, -- Потеряв младенца, мать рыдает.

Смолкла битва. Кровь лилась ручьями Иль болотом стынувшим стояла: Трупы в ней чернели островами; Эта кровь заразу испаряла;

В воздухе разлившись над войсками, Их незримым ядом напояла И, сгустившись в смрадный пар летучий, Обагряла и на небе тучи.

Было дико павших выраженье; Их уста синевшие немели В страшных корчах смертного томленья, Иль глаза бессмысленно смотрели,

Выражая лишь одно забвенье, И с минутой каждою тускнели; Запеклися раны иль зияли, И их мухи стаей покрывали...

Я гляжу, -- и мне подумать стыдно, Что живем мы в варварское время, Что поруган человек обидно, Что гниет напрасно духа семя

В почве жизни жалкой и постыдной, И за племенем проходит племя, Только землю удобряя туком, Чтоб росла из дедов пища внукам.

Что ж себе добыли мы веками?.. И к чему наш опыт, наше знанье?.. Та же тьма всё царствует над нами, Та же ложь, -- гласят бытописанья, --

Лишь менялась только с временами, И разлад всё тот же, и страданья... Иль вовек меж нами невозможно Воплощенье мысли непреложной?

Тут вещал свое мне старец слово; Слушал я с отрадою немою. И во мне зажглась надежда снова: Будущность открылась предо мною,

Удалив все горести былого, Заслонив насущное собою, -- И без слез смотрел я, и без страха, Как во прах ложатся силы праха.

Как, свои своих не узнавая, В роковом каравшем ослепленьи, Борются, друг друга истребляя, И готовят миру обновленье,

Чтобы вспыхнула война другая -- К правдам жизни братское стремленье, -- Да под стягом духа и свободы С тьмой и роком в бой пойдут народы.

Мысли гром и меч труда и знанья Покорят нам счастие земное И во прах низложат все страданья В беспечальном и бескровном бое,

Новое построив жизни зданье, Стройное, как зданье мировое, -- Да идем дорогою блаженства В нескончанном поле совершенства.