Ты грустна поутру после бала:
Недовольством волнуется грудь,
И головка склонилась устало
От бесплодных тревог отдохнуть...
А вчера тебе было отрадно
В ароматах, в сияньи, в цветах,
И оркестру внимала ты жадно,
Разлетаясь в привольных кругах...
Хорошо тебе, весело было, --
Хоть на миг ты о многом забыла.
О, грусти, о, тоскуй над собой,
И оплачь свою жизнь молодую,
Что мы рано родились с тобой,
Что предчувствуем жизнь мы иную...
Для любви вопиющей своей
Мы, любя, не находим предмета;
Когда свет есть «пустыня людей», --
Чего ждать нам от этого света?
Когда жить у нас значит страдать,
Нам в насущном чего ожидать!
Сам придумав для жизни оковы,
Человек себя спутал, связал
И все ложные жизни основы
Укреплял, сохранял, подтверждал;
Простоту ее спрятав глубоко,
Всё живое обрядом убив,
Он, в семействе людей одинокий,
И любви прирожденный порыв,
И природы могучей воззванья
Заглушает в угоду преданья...
И возможно ль нам думать с тобой
О довольстве, покое, о счастье!
Мы покоем назвали застой,
А довольством -- дрему иль бесстрастье...
Но в прямое ты счастие верь,
Что порой нам мелькает мгновеньем;
Открываем ко благу мы дверь
Нашим горем другим поколеньям...
Подожди, подожди, подожди:
Золотые века впереди!