Не могу, о мать родная,
В руки взять веретена,
Как, бывало, распевая,
В винограднике пряла я,
И пряла я не одна!
Он всегда бывал со мною,
Он готовил пряжу мне,
И пушистою щекою
На плечо мое с мольбою
Прилегал наедине...
Не могу, моя родная,
Бросить нити в челноке,
На ковре изображая,
Как царевна Навзикая
Моет пурпур на реке.
Не стучится гость желанный
В портик сада моего,
Не идет он, долгожданный,
Мой венок благоуханный
Вянет ночью без него.
Я давно с ним не сидела,
Вкруг него я не вилась,
И давно ему не пела,
Как беотянка Семела
Ложу Зевса отдалась;
А теперь я песнь иную,
Одинокая, пою,
Песню грустную такую,
Что я плачу и тоскую
В ночь бессонную мою.
Геспер всем приносит счастье
На серебряных лучах:
Яркий пламень сладострастья
Иль сердечное участье
Зажигает он в очах;
На покой зовет в ложницу
Мужа с юною женой,
Возвращает с поля жницу
И кудрявую ягницу
С луга влажного домой...
Я ж мечусь по изголовью,
И -- мне грезится -- звезда
Облилась и светит кровью;
Я одна с моей любовью
Благам Геспера чужда;
А его нетерпеливо
Ждет соперница моя, --
Но не с грацией стыдливой,
Не с уловкой прихотливой,
Как ждала когда-то я!
Не умеет так прекрасно
Грудь она полураскрыть,
И под ритм живой и страстный
(Как привыкла я всечасно)
Речь восторга говорить.
В пляске бешено-игривой
Незнакома тайна ей --
И небрежно и красиво
Бросить ветру для извива
Складки туники своей.