Ярко на пире веселом горели лампады;
Прелести жен полногрудых они освещали:
Юношам много заветной и тайной отрады
В тьме вожделенной бессонных ночей обещали.
Но пред одной красотою в смущенья стоял я,
Чуждою власти Гимена и власти Киприды;
Весь созерцанье, безмолвно и жадно внимал я
Речи ее равнодушной и полной обиды.
Тень от лица моего трепеща упадала
На белизну ее груди упругой и снежной:
Грудь на волненьи своем мою тень колыхала, --
Будто колышется тучка на зыби прибрежной...
О, не беги от меня! О, побудь же со мною!..
Хоть на мгновенье продли мои сладкие муки!
Ты как раба оковала меня красотою...
Сжалься: к тебе простираю моленья и руки!
Пусть погостит у тебя хоть на груди прекрасной
Легкотрепещущей тени моей отраженье:
Правда ль, что было бы дерзко желать и напрасно
В сердце железном твоем промелькнуть на мгновенье?..
Искры любви из тебя мне извлечь невозможно,
Но пред тобой бескорыстно склоняю колени,
Зная, что всякая страсть иль больна, или ложна,
Зная, что чувства -- лишь мимобегущие тени.