Девочки любят меня, и со мною как с ровней играют.
Детские тайны свои доверяют мне так простодушно,
Ставят игрушки они предо мною и, хвастаясь ими,
Каждой игрушки историю мне говорят преподробно:
Кто, и когда, и за что подарил им какую безделку.
«Знаешь ли, что... Прочитай нам стихи свои: ты их читаешь
Старшим сестрам... мы тебя уж давно попросить собирались...
Так же и мы любопытны, как старшие наши сестрицы».
Эту забавную просьбу умел отклонить я искусно,
Речь заведя об игрушках и новые игры устроив;
Был я резов и находчив, смеялся ребяческим смехом.
Девочки, много болтая со мной, о стихах позабыли;
Но пробудили они не совсем-то веселые мысли
В сердце болящем моем, и я думал, детей забавляя:
Дети! Искусство -- слеза недовольства насущною жизнью,
Голос прозрения в лучшую жизнь с полнотой ее стройной,
Страстная жажда везде и всегда и во всем совершенства,
Вопли любви, неизведанной нами и нами просимой,
Первое чадо рассудку и сердцу знакомого горя,
Первый младенческий крик в человеке родившейся мысли,
Слово потреб вопиющих, потреб бесконечного духа...
Знайте, искусство -- уж это несчастие наше, о дети!..
Вы же, малютки, живете в довольстве созвучья с природой,
В светлой охране ее, под крылом ее девственно-теплым,
Счастливы тем, что вам чуждо искусство, а с ним и страданье,
Чужды вам слезы тоски по возникшем в душе идеале...
Так не просите ж, чтоб я прочитал вам печальные песни!
Глядя с участьем на вас, одного я желаю: пусть долго
Будут стихи мои вашей блаженной душе недоступны...