В портик меня пропусти благосклонно, всевидящий Гермес,
Сторож дверей, неизменный покоя жильцов охранитель,
Хищников хитрый ловец, сберегатель богатых стяжаний,
Мирно меня пропусти в гинекей Каллигены прекрасной!..
Гермес, не вор я ночной, но я раб Афродиты-богини,
Страстно любимой тобою сестры!.. Ничего не возьму я:
Даже и сердца, что билось когда-то в груди моей жаркой,
Что я оставил у ног Каллигены, с собой не возьму я...
Там, на пурпурном одре карфагенском, она ожидает
Часа свиданья, и треплет в досаде собачку, и будит
Спящих на арфе любимцев своих, голубей сицилийских,
Перлы срывает с прически, и мнет на груди воспаленной
Юные розы, и слушает что-то, и смотрит на двери.
Я не возьму ничего из хранимого дома тобою:
В нем я оставлю еще и надежды свои, и желанья,
Лучшие помыслы сердца, радости все и мученья...
Сжалившись, Гермес кивнул головой благосклонно, и в портик
Робко взошел я... За мною послышался Гермеса хохот.