Мне душно в городе, мне больно меж людей:
Спешу я подышать на персях у природы
Красою девственной нетоптанных полей
И воздухом незнаемой свободы.
Приветливо бежит покорною волной,
Чтоб освежить меня, привольная стихия;
А небо вешнее прохладной пеленой
Раскинуло, ласкаясь, надо мной
И радуги, и тучки золотые.
Здесь сердце, умирясь, вкушает тишину,
Лишь созерцанию бесстрастному послушно,--
Готов отдаться я младенческому сну...
Но здесь опять мне тяжело и душно:
Я вижу, счастия желаемого нет
Моей душе и здесь, в тиши уединенья,
И в себялюбии, вдали от общих бед,
От вечного всемирного движенья...
Иль сердцу русскому не разорвать связей
С вошедшей в дух и кровь родимой стороною?
Вдали от родины мы чувствуем сильней
Все тяготы насущных наших дней
С их новою, пророческой тоскою...
Разноголосица непризванных умов,
Нестройность шатких дел без мысли и без знанья,
Иль дело мнимое в шумихе звонких слов
И пустоцвет из почвы отрицанья:
То к росту нашему, то в назиданье нам,
То гной, пробившийся от прежних заблуждений,--
Да примем должное мы по своим грехам,
Средь новых дум, в пылу иных стремлений.
Провиденья души рисуют предо мной
Богатства наших сил и наш размах желаний,
И Руси будущей своеобразный строй,
И мысль ее без детских подражаний.
Сирены озера и нимфы-островки,
Вся эта светлая природа и искусство,
Не усыпят во мне тревог моей тоски
И матерью взлелеянного чувства...
О, как бы я хотел отсюда убежать
И к братьям кинуться в объятья со слезами,
Их небом пасмурным и вьюгами дышать,
Глухими их страданьями страдать
И петь о них сострастными стихами!