Долго сидел я под ивой, растущей над заводью синей, Длинную бросив лесу на едва трепетавшие зыби, Но поплавок мой докучно стоял на воде и ни разу В темную глубь от очей не скрывался. Пугливая рыба
Тою порой не клевала. Склонялося солнце к закату; Ветер, подобно ползущим змеям, шелестел по осоке; Ивы плакучей сребристые листья, как малые дети, Над головою моей лепетали невнятные речи.
На воду глядя рассеянно, я погрузился в мечтанья, И про себя напевал я какую-то странную песню, Песню без слов, без конца и без явственно слышимых звуков. Время текло незаметно, и стал я следить с увлеченьем
Всё за одной белопенной волною, игравшею с солнцем. Плавно катилась волна, и, приветливым видом сияя, Ближе ко мне подходила, и речь говорила такую: «Здравствуй, родной мои и кровный! Да юные дни твои длятся...
Что ж не даешь ты ответа, и будто меня ты не знаешь... Я... это я в тайниках заповедных души зарождаю То непонятное, смутное чувство, что веет в них песнью, Неуловимою грубым оковам сознанья и слова.
Так, как и ты, я жила, и была молода, и любила, Стройно одетая пылкою кровью и плотью прекрасной; Дедам твоим пролила я дыхание сладостной жизни. Шло непрестанное время, и годы сменялись годами:
С ними забыло меня и не знает мое поколенье; По, недоведома вам, говорю я таинственно с вами. Ходом времен измененной частицей витая в стихиях, Медленно я прохожу нескончаемый ряд превращений:
В камне твердею, огнем разгораюсь иль влажусь водою, То затаенною каплею в жилах твоих обращаюсь. Глаз моих отблеск далеким, когда-то блиставших страстями. Светит в глазах у тебя, и румянец мой, с жизнью угасший,
Нежным оттенком еще отражен у тебя на ланитах... Верь мне, живешь ты моею любовью, забытой веками... В этой волне бытия моего заронились останки: То чародейно они привлекали твой взор и вниманье
И глубоко сокровенные струны души пробуждали... Вот я, родною волной обнимаю теперь твои ноги. Пеной жемчужной дроблюсь, и опять я в пространстве теряюсь...» Ветер прошел по осоке, и пела мне тихо осока:
«Утром ли ясным иль в вечер весенний, горящей зарею Любишь сидеть ты под этою ивой, глядишь па осоку И погружаешься в думы, любовным горя созерцаньем. Сладко-унылая музыка сердце твое наполняет, --
Но никогда не спросил ты об этой задумчивой грусти... Соки и краски мои я из недра земли собираю, Где твои предки почиют, и ими питаюсь и движусь... Не оттого ль ты ко мне неотступно влечешься душою,
С жадным сострастием родственно внемлешь мелодии листьев В миг, когда ветер по мне пробегает, как будто по струнам, В час, когда солнце на мне отражает свой пурпур заката, Трепетным золотом темную зелень мою окаймляя?..»
Тут поплавок мой недвижный мгновенно во глубь погрузился, Дернуло сильно лесу... и, как призрак, рассеялись грезы.
Cookies on Poetry Cove