Средь невнимания, ничтожества, презренья
Мой грустный путь извилисто лежит,
И запер я в груди и силы и стремленья,
И мысль моя насильственно молчит, --
Та мысль, что требует так громко излиянья,
Что чувствует всю правоту свою,
Чье принужденное могильное молчанье
Убило жизнь и молодость мою...
И оскорбленное отверженной любовью
Сгорает сердце собственным огнем,
И тщетно силится сорвать горячей кровью
Печать судьбы, лежащую на нем...
Так мощная толпа карает без вниманья
Всех истиной проникнутых сынов
За то, что пыл души и ясный светоч знанья
Отторгли нас от братьев и отцов,
За то, что любим мы -- и в горе отторженья
От старческих преданий и путей --
Собратий, тлеющих без жизни и движенья,
Сединами гордящихся детей;
За то, что мы давно и рано пережили,
Что впереди им должно пережить,
Что никогда, никак того мы не любили,
Чего они не могут не любить,
Что верованья их считаем суеверьем,
Их счастие несчастием зовем,
Что унижением иль мелким лицемерьем
Мы от людей корысти не берем...
И мы не облеклись в виссон и в багряницы,
И благ себе купить мы не могли
Слезою слабого и лептою вдовицы,
И жизни крест свободно понесли...