Выводя свою ровную строчку,
Просижу я всю ночь напролет.
Всю-то долгую зимнюю ночку
Сон усталых очей не сомкнет.
Сердце мое надрывается,
Кровью оно обливается...
Что я могу еще дать?
Только плакать, молиться и ждать.
Вот уж скоро работа готова,
Уж немного осталося мне...
Ах, кому ты придешься, обнова,
На далекой, на страшной войне?
Кто тебя как под праздник наденет,
Собираясь бестрепетно в бой,
Или после окопов заменит
Всю измокшую ветошь тобой?
И пойдет ли в тебе он к победам?
Или крови горячей пятно
Навсегда несмываемым следом
В смертный час обожжет полотно?
Кто б ты ни был, мой воин безвестный
Но с надеждой в работу мою
Я с молитвой Царице Небесной
Образок освященный зашью.
Боже мой, Боже мой! Доживу ли!..
Но пускай тебя в битве как щит
От меча и от вражеской пули
Мягко вымытый холст защитит!
В нем все жаркие слезы зашиты,
Все тревоги бессонных ночей...
Ведь иной, -- ведь надежней защиты
Не найти мне для жизни твоей.
Вдруг -- ниспослано будет судьбою
Словно чудо какое-нибудь,
Белый холст мой прикроет собою
Моего ненаглядного грудь?..
Не его... не его -- так другого!
Для него -- пусть другая сошьет...
Все равно, для кого -- я готова
Просидеть всю-то ночь напролет!
Сколько женщин от края до края
Наклоняются нынче к шитью,
И дрожит в них душа, замирая,
О любимых, далеких -- в бою...
Сколько -- молят в тоске безутешной,
Как и я, на великой Руси:
«Боже, милостив буди мне, грешной, --
Моего дорогого спаси!»
Сердце мое надрывается,
Кровью оно обливается...
Что я могу еще дать?
Только -- плакать, молиться -- и ждать!