Был Петербургом когда-то... Сверкая игрою своей, Позолотой мундиров богатой, Галунами дворцовых ливрей.
По набережным -- экипажи Мчались... дрожала земля! Султаны, каски, плюмажи, Тысячные соболя...
Во дворцах за преградой зеркальной Вихрились тени бала, Ласка музыки бальной В морозную ночь долетала.
Мужчины в лентах и звездах Провожали воздушных дам, Спеша, исчезали в подъездах По разостланным в грязь коврам.
Костры пылали на площади снежной... А у модных притонов до утра, Покорясь судьбе неизбежной, Дрогли на козлах кучера.
Рекою лилось шампанское; В приютах гвардейских утех Слышалось пенье цыганское, Парижанок гортанный смех.
Парочки летели в колясках Белой ночью на Острова, Сверкала в утренних красках В своем граните Нева.
А когда грохотали пушки И бурно вздымалась вода, О «Медном всаднике» Пушкин Писал вдохновенно тогда.
В ноябрьском полуденном мраке Сквозь туман, и сам как туман, Вставал красавец Исакий, Как сказочный великан.
И белым узором иней, Взявши деревья в плен, Обводил изящество линий Адмиралтейских стен.
В зеленых сумерках Невский Развешивал цепи огней... А где-то писал молодой Достоевский Про «Белые ночи», про «Бедных людей».
И вот -- он стал Ленинградом... Дорого это имя купил: На поле за Летним садом Выросло много могил.
Призван править державой Новый хозяин -- труд. По улицам серою лавой Течет рабочий люд.
Лишь знамена красного шелка Часто веют кругом Да серый цвет -- комсомолка Расцвечает красным платком.
Во дворцах -- музеи отныне: Краски картин, стройность ваз, Мраморные богини -- Все для новых и жадных глаз.
Новая эра настала: Вместо коней и квадриг Въехал на площадь вокзала И застыл на ней броневик.
В камне, в железе и в стали Повторяет свой жест Ильич: В необозримые дали Кидает безмолвный клич.
К победе зовет пролетария, К свободе зовет рабов... На оба земных полушария Слышен каменный зов!
Все иное... И только, как прежде, Из дальних финляндских болот Нева в гранитной одежде Могучие волны несет.
И как в те дни, когда Пушкин Дарил свой гений России, -- Так же грохочут пушки, Салютуя морской стихии,
И так же в полуденном мраке Сквозь туман, и сам как туман, Встает красавец Исакий, Как сказочный великан.
И белым узором иней, Взявши деревья в плен, Обводит изящество линий Адмиралтейских стен,
И в зеленом сумраке Невский Зажигает цепи огней... И где-то новый, быть может, Достоевский, Пишет про белые ночи и про новых людей.
Cookies on Poetry Cove