Он не пророк, о нет! Напрасно от поэта
Доверчивая чернь ждала бы вещих слов:
Он так же духом нищ и так же жаждет света,
Как в немощной толпе последний из рабов.
Из тихого угла он шел на стогны града
Не с тем, чтоб указать вернейший к правде путь,
Ему, как и другим, найти источник надо,
Который влил бы жизнь в надорванную грудь.
Увы! и он дитя измученного века,
И он живет, как все, -- не веря, не любя,
И если все еще скорбит за человека,
То только потому, что видит в нем себя.
Как станет он учить, не веря, сомневаясь?
Как будет утешать -- полуживой мертвец?
Он в силах лишь послать, борясь и задыхаясь,
Последний миру крик, как тонущий пловец.