Идеал | «Осиротев, я жил в Казани...»

Осиротев, я жил в Казани У старой тетушки. Тогда, В давно минувшие года, Любил я не балы, не сани,

С лихою тройкой, не вино, Не женщин, не охоту. Но, Как старцу-схимнику вериги, Мне были милы только книги

Да мой уютный кабинет. Я был философ и поэт. -- Ах, юность не приходит дважды, -- Вздохнула тетушка однажды,

Платочек выронив из рук; Пора жениться, милый друг. Тебе невесту я сыcкала, За нею триста душ своих,

Ты ж внук героя-адмирала И, значит, выгодный жених. Подумала и продолжала: -- У ней приятный, кроткий нрав.

Платочек тетушке подняв, Я поблагодарил. Невеста И впрямь была умна, скромна, Прекрасна, как богиня Веста,

И непорочна, как она. Красавицу Варварой звали. Но я мечтал об идеале. На сердце призраком сиял

Невоплотимый идеал В святых лучах небесной дали. И оттого казалось мне, Что будущей моей жене

Не много боги даровали. Она, конечно, хороша, У ней бесстрастная душа, Зато и смертная утроба;

Как все, и ест, и спит она, И стариться должна до гроба, И умереть обречена. И жизни новой я пугался,

Страшил меня грядущий брак. Пред самой свадьбою скончался Мой дядя, старый холостяк. Покойник был большой чудак

И мизантроп. Бывало, в детстве Он пальцем мне грозил всегда. Пришлось поехать мне туда, Чтоб кончить дело о наследстве.

Я прибыл в дядино село На святках в полночь. Из-за сада Вздымалась белая громада. Луна сияла, как стекло.

С морозу яркое тепло. Камины радостно трещали, Лампадки ласково мигали. За дверью отворяя дверь,

Я шел по комнатам старинным, Чуть освещенным и пустынным, Полузаброшенным теперь. Так очутился я в портретной.

Здесь в одинокой тишине Возникнул призрак мой заветный И нежно улыбнулся мне. Восторгом сердце затомилось.

Луна холодная дымилась. Чернелся в окнах мерзлый сад, Портретов неподвижный взгляд Меня преследовал. / В друг стало

Неловко мне. Страшна была Едва мерцающая зала. Казалось, кто-то из угла Следит за мною. Зеркала

Безумный взор мой повторили, Биенье сердца слышно мне. -- Кто тут? -- Молчанье. Как во сне. -- Кто тут? -- Часы в углу пробили.

Раздался голос: -- Первый час. С приездом, сударь, это я-с. Покойник барин вас любили. Я ихний карлик Бурундук.

И тотчас, жирный, как паук, Качаясь под чалмою пестрой, Ко мне уродец подошел И, сморщась, мне в лицо навел

Свой взгляд внимательный и острый. На сердце сразу отлегло. В столовой самовар светился, С посудой Бурундук возился,

Луна сияла, как стекло. -- Я, сударь, доложить обязан, Что дом с усадьбой вам отказан. -- А завещание? -- Оно-с

У барышни Варвары в зале. -- Какой Варвары? -- Всё равно-с. Покойный барин приказали Им компаньонку отыскать,

Чтобы садилась их встречать Здесь по утрам у самовара. Так эта самая Варвара... -- Ну, хорошо. Устал я. Спать.

Тут дядя мне во сне явился, Он улыбался и грозился И говорил: Смотри, мой друг, Чтоб ты до свадьбы не женился.

Я застонал и пробудился. И вдруг услышал странный звук, Протяжный, тонкий и звенящий, Как будто заперли блестящий,

Железом кованный сундук. Наутро, выйдя к самовару, Я встретил за столом Варвару И громко вскрикнул. Я не знал,

То сон иль явь. Передо мною Мой воплощенный идеал Сиял небесной красотою Божественный, нездешний свет!

-- Хотите чаю? -- Чаю? Нет. Я счастлив. Любоваться вами И подле вас сидеть всегда Вы позволяете мне? -- Да.

-- Я мил вам? -- Да. -- Скажите сами, Моя вы? -- Да. -- И со слезами Я перед ней упал тогда. Сияя чудными глазами,

Она молчала. Я дрожал От счастия. Как вдруг заметил Что кто-то под столом держал Варвару за руку. Я встретил

Зеленый взор Бурундука И крикнул грозно: -- Прочь отсюда! Касаться неземного чуда Не смеет хамская рука.

Пошел сейчас, иль будет худо! Но карлик сумрачно сказал: -- Покойник барин приказал Мне быть при барышне покуда.

Я не могу уйти теперь. Она безмолвно-равнодушно Смотрела вдаль. Мне стало душно, Шатаясь, отворил я дверь.

Мой идеал, моя Варвара! Моя невеста! Нет, она Казанской девочке не пара, Не пара светляку луна.

И тут же, размышляя строже, Я видел, -- непонятный рок! -- Что две Варвары очень схожи, И, сознаюсь, невольной дрожи

При этом побороть не мог. Вернувшись снова к самовару, Я не застал мою Варвару, Она ушла. Зачем? Куда?

Дрожит вечерняя звезда, Но я часов не замечаю, В портретной зале я скучаю. Пробила полночь. И тогда --

О, счастье! Вновь я различаю В углу лицо Варвары. Вновь Бросаюсь к ней. -- Моя любовь! Люблю тебя! -- Хотите чаю?

-- Варвара, любишь? Да? -- О, да! -- Скажи, что любишь! -- Да! -- Со мною Будь вечно, будь моей женою! -- Да! -- Ты согласна? Навсегда?

Рукою руку я встречаю, Но пальцы холоднее льда. В объятья деву заключаю И слышу вновь: «Хотите чаю?

Хотите чаю? Да! Да! Да!» Под ней подставка подвернулась, И, задрожав, она согнулась С протяжным звоном. Я упал.

Тень карлика к дверям метнулась. Лишь через шесть недель я встал В чаду горячечного жара. Исчезла дивная Варвара,

И с ней зловещий Бурундук Исчезнул. Я почуял вдруг Восторг блаженного угара И здесь остался навсегда.

Но не исчезла без следа Печать таинственного дара. Я счастлив. В тихий час, когда Забудусь я у самовара,

Под гул огней, под говор пара Мне голос слышен иногда: -- Хотите чаю? -- Чаю, да.