Кто смертным слабости несродными считает,
Не знает истинно, не знает тот себя.
Он человечество с природой умерщвляет,
Без пользы общей дар на свете сем губя.
К привычкам приставать радетельно не должно:
Нам воспитанием они живут даны.
Природу истреблять нам трудно и не можно:
Сердечные нам все движенья врождены.
Любовь к себе, любовь ко ближнему врожденны,
И ненависть равно природа нам дала, --
Печали, радости в нас ею ж положенны,
И злобу, жалости она ж произвела.
Любить и сожалеть, веселости вкушати
Не должно, -- кто закон такой нам предписал?
Противное сему чтобы одолевати,
Премудрый наш творец на то нам разум дал.
На то ли, чтоб лишь жить, мы в свет произведенны,
И чтобы, не вкуся утехи, умереть?
Не на такой конец мы, смертные, рожденны,
Чтоб милости к себе создателя не зреть.
Утехи можем мы безгрешно здесь вкушати;
Лишь до́лжны, живучи здесь, зла мы избегать
И должны гнусные пороки истребляти,
А слабостей нельзя никак нам не питать.
Природны слабости тот только отметает,
Который в жизни вкус совсем уж потерял,
И жар от старости уж в сердце погасает:
В его кровь хлад вступил, и он нечувствен стал.
Не целомудрие гнушается страстями --
Потухлый в сердце жар и холод во крови;
Но в младости почто бороться со сердцами
И в жизни не иметь к веселостям любви?
Прошедши, молодость опять не возвратится;
А стар всяк может быть, на том стоим пути.
Жар в сердце младости успеет погаситься:
Живи и веселись; лишь добродетель чти.