В пышном гетманском уборе, Кто сей муж, суров лицом, С ярким пламенем во взоре, Ниц упал перед Петром?
С бунчуком и булавою Вкруг монарха сердюки, Судьи, сотники толпою И толпами козаки.
«Виден промысла святого Над тобою дивный щит! -- Покорителю Азова Старец бодрый говорит. --
Оглася победой славной Моря Черного брега, Ты смирил, монарх державный. Непокорного врага.
Страшный в брани, мудрый в мире, Превзошел ты всех владык, Ты не блещущей порфирой, Ты душой своей велик.
Чту я славою и честью Быть врагом твоим врагам И губительною местью Пролететь по их полкам.
Уснежился черный волос, И булат дрожит в руке: Но зажжет еще мой голос Пыл отваги в козаке.
В пылком сердце жажда славы Не остыла в зиму дней: Празднество мне -- бой кровавый; Мне музыка -- стук мечей!»
Кончил -- и к стопам Петровым Щит и саблю положил; Но, казалось, вождь суровый Что-то в сердце затаил...
В пышном гетманском уборе, Кто сей муж, суров лицом, С ярким пламенем во взоре, Ниц упал перед Петром?
Сей пришлец в стране пустынной Был Мазепа, вождь седой; Может быть, еще невинной, Может быть, еще герой.
Где ж свидание с Мазепой Дивный свету царь имел? Где герою вождь свирепой Клясться в искренности смел?
Там, где волны Острогощи В Сосну тихую влились; Где дубов сенистых рощи Над потоком разрослись;
Где с отвагой молодецкой Русский крымцев поражал; Где напрасно Брюховецкой Добрых граждан возмущал;
Где, плененный славы звуком. Поседевший в битвах дед Завещал кипящим внукам Жажду воли и побед;
Там, где с щедростью обычной За ничтожный, легкий труд Плод оратаю сторичной Нивы тучные дают;
Где в лугах необозримых, При журчании волны, Кобылиц неукротимых Гордо бродят табуны;
Где, в стране благословенной, Потонул в глуши садов Городок уединенной Острогожских Козаков.
Cookies on Poetry Cove