Москва-река дремотною волной Катилась тихо меж брегами; В нее, гордясь, гляделся Кремль стеной И златоверхими главами.
Умолк по улицам и вдоль брегов Кипящего народа гул шумящий. Всё в тихом сне: один лишь Годунов На ложе бодрствует стенящий.
Пред образом Спасителя, в углу, Лампада тусклая трепещет, И бледный луч, блуждая по челу, В очах страдальца страшно блещет.
Тут зрелся скиптр, корона там видна, Здесь золото и серебро сияло! Увы! лишь добродетели и сна Великому недоставало!..
Он тщетно звал его в ночной тиши: До сна ль, когда шептала совесть Из глубины встревоженной души Ему цареубийства повесть?
Пред ним прошедшее, как смутный сон, Тревожной оживлялось думой -- И, трепету невольно предан, он Страдал в душе своей угрюмой.
Ему представился тот страшный час, Когда, достичь пылая трона, Он заглушил священный в сердце глас, Глас совести, и веры, и закона.
«О, заблуждение! -- он возопил: -- Я мнил, что глас сей сокровенный Навек сном непробудным усыпил В душе, злодейством омраченной!
Я мнил: взойду на трон -- и реки благ Пролью с высот его к народу Лишь одному злодейству буду враг; Всем дам законную свободу.
Начнут торговлею везде цвести И грады пышные и сёла; Полезному открою все пути И возвеличу блеск престола.
Я мнил: народ меня благословит, Зря благоденствие отчизны, И общая любовь мне будет щит От тайной сердца укоризны.
Добро творю, -- но ропота души Оно остановить не может: Глас совести в чертогах и в глуши Везде равно меня тревожит.
Везде, как неотступный страж, за мной, Как злой, неумолимый гений, Влачится вслед -- и шепчет мне порой Невнятно повесть преступлений!..
Ах! удались! дай сердцу отдохнуть От нестерпимого страданья! Не раздирай страдальческую грудь: Полна уж чаша наказанья!
Взываю я, -- но тщетны все мольбы! Не отгоню ужасной думы: Повсюду зрю грозящий перст судьбы И слышу сердца глас угрюмый.
Терзай же, тайный глас, коль суждено, Терзай! Но я восторжествую И смою черное с души пятно И кровь царевича святую!
Пусть злобный рок преследует меня -- Не утомлюся от страданья, И буду царствовать до гроба я Для одного благодеянья.
Святою мудростью и правотой Свое правление прославлю И прах несчастного почтить слезой Потомка позднего заставлю.
О так! хоть станут проклинать во мне Убийцу отрока святого, Но не забудут же в родной стране И дел полезных Годунова».
Страдая внутренно, так думал он; И вдруг, на глас святой надежды, К царю слетел давно желанный сон И осенил страдальца вежды.
И с той поры державный Годунов, Перенося гоненье рока, Творил добро, был подданным покров И враг лишь одного порока.
Скончался он -- и тихо приняла Земля несчастного в объятья -- И загремели за его дела Благословенья и -- проклятья!..
Cookies on Poetry Cove