За Узбеком вслед влекомый Кавгадыем, Михаил В край чужой и незнакомый С сыном юношей вступил.
Мчался Терек быстрым бегом Меж нависших берегов; Зрелись гор хребты под снегом Из-за сизых облаков.
Стан Узбеков за рекою, На степи, в глуши пестрел; Всюду воины толпою; Всюду гул глухой шумел.
Ветхим рубищем покрытый, С мрачной грустию в груди, Князь-страдалец знаменитый Сел в цепях на площади.
Несчастливца обступили Любопытные толпой: «Это князь был! -- говорили И качали головой. --
Он обширными странами, Как Узбек наш, обладал; Он с отважными полками Кавгадыя поражал!..»
В речи вслушавшись чужие, Загрустил сильнее князь; Вспомнил славу -- и впервые Слезы брызнули из глаз.
«До какого униженья, -- Он мечтал, потупя взор, -- Довели нас заблужденья И погибельный раздор!
Те, которых трепетали Хитрый грек и храбрый лях, Ныне вдруг рабами стали И пред ханом пали в прах!
Я любил страну родную И пылал разрушить в ней Наших бед вину прямую: Распри злобные князей.
О Георгий! ты виною, Ты один тому виной, Если кровь сограждан мною Пролита в стране родной!
Ты на дядю поднял длани; Ты в душе был столь жесток, Что на Русь всю лютость брани И татар толпы навлек!
Смерть свою давно предвижу; Для побега други есть, -- Но побегом не унижу Незапятнанную честь!
Так, прав чести не нарушу; Пусть мой враг, гонитель мой, Насыщает в злобе душу Лютым мщеньем надо мной!
Пусть вымаливает казни! Тверд и прав в душе своей, Смерть я встречу без боязни, Как в боях слетался с ней.
Не хочу своим спасеньем На родимый край привлечь Кавгадыя с лютым мщеньем И Узбека грозный меч!»
Подкрепленный сею думой, Приподнялся Михаил И, спокойный, но угрюмой, Тихо в свой шатер вступил.
Кавгадыем обольщенный, Между тем младый Узбек, В сердце трепетный, смятенный, Смерть невинному изрек...
Уж Георгий с палачами И коварный друг царя Шли поспешными шагами К жертве, злобою горя...
Пред иконою святою Михаил псалом читал; Вдруг с той вестью роковою Отрок княжеский вбежал...
Вслед за ним убийцы с криком Ворвались в густых толпах: Блещет гнев во взоре диком, Злоба алчная в чертах...
Ворвалися -- и напали... Как гроза в глухой ночи, Над упавшим засверкали Ятаганы и мечи...
Кровь из язв лилась струею... И пробил его конец: Сердце хладною рукою Вырвал дикий Романец.
Князь скончался жертвой мщенья! С той поры он всюду чтим: Михаила за мученья Церковь празднует святым.
Cookies on Poetry Cove