Пустыня

Бежавший от сует И от слепой богини, Твой друг, младой поэт, Вдруг стал анахорет

И жизнь ведет в пустыне. В душе моей младой Нет боле жажды славы, И шумные забавы

Сменил я на покой. Безумной молодежи Покажется смешно, Что я не пью вино,

Что мне вода дороже И что я сплю давно На одиноком ложе, Но, несмотря на то,

На тихий звук свирели В уютный домик мой Вертлявою толпой Утехи налетели

И весело обсели В нем все углы, мой друг; С печалию ж докучной Сопутник неразлучный,

Томительный недуг И, дочь мирского шума Со свитою своей, Души угрюмой дума

От хижины моей Стремятся торопливо... Лишь только боязливо Задумчивость порой

Заглянет в угол мой, Покойный и счастливый. «Оставив шумный свет И негу сладострастья,

Как мог во цвете лет Найти дорогу счастья Твой ветреный поэт?»-- Ты спросишь в изумленьи.

Мой друг! в уединеньи, Как пышные цветы, Кипят в воображеньи Прелестные мечты...

Они волшебной силой В тени моей немой, С своей подругой милой -- Фантазией младой,

Меня увеселяют Чудесною игрой И сердцу возвращают Утраченный покой,

Который мне в пустыне Милее всех даров Обманчивой богини: И злата, и чинов,

И шумных пирований, И ласковых речей, И ветреных лобзаний Предательниц-цирцей...

Но ты, мой друг бесценный, Быть может, хочешь знать, Как дни мои летят В Украйне отдаленной.

Изволь: твой друг младой, Простясь с коварным миром, С свободою златой, Душ пламенных кумиром,

Живет в степи глухой, Судьбу благословляя; Он с ложа здесь встает, Зарю предупреждая,

И в садик свой идет Немного потрудиться, Взяв заступ, на грядах. Когда ж устанет рыться,

Он, с книгою в руках, Под тень дерев садится И в пламенных стихах Иль в прозе, чистой, плавной,

Чужд горя и забот, Восторги сладки пьет. То Пушкин своенравный, Парнасский наш шалун,

С «Русланом и Людмилой», То Батюшков, резвун, Мечтатель легкокрылый, То Баратынский милый,

Иль с громом звучных струн, И честь и слава россов, Как диво-исполин, Парящий Ломоносов,

Иль Озеров, Княжнин, Иль Тацит-Карамзин С своим девятым томом; Иль баловень Крылов

С гремушкою и Момом, Иль Гнедич и Костров Со стариком Гомером, Или Жан-Жак Руссо

С проказником Вольтером, Воейков-Буало, Жуковский несравненный, Иль Дмитриев почтенный,

Иль фаворит его Милонов -- бич пороков, Иль ветхий Сумароков, Иль «Душеньки» творец,

Любимец муз и граций, Иль важный наш Гораций, Поэтов образец, Иль сладостный певец,

Нелединский унылый, Или Панаев милый С идиллией своей -- В тиши уединенной

Дарят попеременно Мечты душе моей. Но полдень! В дом укромный Иду; давно уж там

Меня обед ждет скромный; Приятный фимиам От сочных яств курится; Мгновенно возбудится

Завидный аппетит -- И труженик-пиит За шаткий стол садится... Потом на одр простой

Он на часок приляжет; Бог сна, Морфей младой, Ему гирлянду свяжет Из маковых цветов,

И в легком сне покажет Приятелей-певцов... Они все в Петрополе; В моей счастливой доле

Лишь их недостает! Под вечер за работу Иль в сад, иль в кабинет, Иль грозно на охоту

С котомкой за спиной Иду с ружьем -- на бой Иль с зайцами, иль с дичью! И, возвратясь домой,

Обременен добычью, Пью ароматный чай... Вдруг входит невзначай Ко мне герой Кавказа,

Которого в горах Ни страшная зараза, Ни абазех, ни бах, Ни грозный кабардинец,

Ни яростный лезгин, Ни хищный абазинец Среди своих долин Шесть лет не в силах были

Дух твердый сокрушить... Непобедимым быть, Казалося, судили Герою небеса!

Но вдруг его пленили Прелестные глаза... Вздыхая и вздыхая, Не умер чуть боец;

Но сжалясь наконец, Красавица младая И сердце и себя, Героя полюбя,

С рукой ему вручила Во храме под венцом; Но скоро изменила И молодым певцом

Бойца переменила... Сей отставной майор, Гроза Кавказских гор, Привез с собой газеты.

Принявши грозный вид,-- «Почто,-- входя, кричит,-- Мои младые леты С такою быстротой,

О труженик младой! Сокрылись в безднах Леты? Война, война кипит! В Морее пышет пламя!

Подняв свободы знамя, Грек Оттоману мстит! А я, а я не в силах Лететь туда стрелой,

Куда стремлюсь душой! Кровь тихо льется в жилах И с каждым, с каждым днем Всё более хладеет;

Рука владеть мечом Как прежде -- не умеет, И бич Кавказских стран Час от часу дряхлеет,

И грозный Оттоман Пред ним не побледнеет!» Со вздохом кончив речь, Майор с себя снимает

Полузаржавый меч И слезы отирает. О прошлой старине, О Сечи своевольной,

О мире, о войне Поговорив довольно, Мы к ужину идем; Там снова в разговоры,

А изредка и в споры, Разгорячась вином, Майор со мной вступает, И Порту и Кавказ

В покое оставляет, Поэзию ругает И приступом Парнас Взять грозно обещает!..

Но вот уж первый час! Морфей зовет к покою И старому герою На вежды веет сон,

Вакх также наступает, А старость помогает, И в спальну быстро он, Качаясь, отступает,

В атаке с трех сторон... Майора в ретираде До ложа проводя, Я освежить себя

Иду в прохладном саде: Чуть слышный ветерок, Цветов благоуханье, Лепечущий поток,

Листочков трепетанье, И мрак, и тень древес, И тишина ночная, Пучина голубая

Безоблачных небес, И в ней, в дали безбрежной, Уныла и бледна, Средь ярких звезд одна,

Как лебедь белоснежный, Плывущая луна; И древ и неба своды, И хижинка моя,

Смотрящиеся в воды Шумящего ручья, И лодки колыханье, И Филомелы глас --

Всё, всё очарованье В священный ночи час! Природы красотами Спокойно насладясь,

Я тихими шагами В приют свой возвращусь, Пенатам поклонюсь, К ним верой пламенея,

И на одре простом В объятиях Морфея Забудусь сладким сном... Так юного поэта,

Вдали от шуму света, Проходят дни в глуши; Ничто его души, Мой друг, не беспокоит,

И он в немой тиши Воздушны замки строит! Заботы никогда Его не посещают,

Напротив, завсегда С ним вместе обитают Свобода и покой С веселостью беспечной...

Но здесь мне жить не вечно, И час разлуки злой С пустынею немой Мчит время быстротечно!

Покину скоро я Украинские степи, И снова на себя Столичной жизни цепи,

Суровый рок кляня, Увы, надену я! Опять подчас в прихожей Надутого вельможи,

Тогда как он покой На пурпуровом ложе С прелестницей младой Вкушает безмятежно,

Ее лобзая нежно, С растерзанной душой, С главою преклоненной Меж челядью златой,

И чинно и смиренно Я должен буду ждать Судьбы своей решенья От глупого сужденья,

Которое мне дать Из милости рассудит Ленивый полуцарь, Когда его разбудит

В полудни секретарь... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Для пылкого поэта Как больно, тяжело В триумфе видеть зло

И в шумном вихре света Встречать везде ханжей, Корнетов-дуэлистов, Поэтов-эгоистов

Или убийц-судей, Досужих журналистов, Которые тогда, Как вспыхнула война

На Юге за свободу, О срам! о времена! Поссорились за оду!..