Корабль летел как на крылах, Шумя уныло парусами, И, зарываяся в волнах, Клубил их и вздымал буграми.
Седая пена за кормой Рекой клубящейся бежала И шум однообразный свой С ревущей бурею сливала.
На шканцах шумною толпой Стояли с пленниками шведы, -- Они летели в край родной С отрадной вестию победы.
Главу склонив, с тоской в очах И на крест опустивши руки, На верхней палубе, в мечтах, Сидел отважный Долгорукий.
Об чем ты думаешь, герой? Об чем в унынии мечтаешь? Знать, мыслишь о стране родной И плен постыдный проклинаешь.
Он говорил: «Родной земли Уже не зреть страдальцу боле; Умру, как изгнанник вдали, Умру с бесславием в неволе.
В печальном плене дни влача В своей темнице безотрадной, Я буду таять, как свеча, Как пред иконой огнь лампадный;
В печальном плене дни влача, Вотще пылаю славой дедов; Увы! не притупить меча Тебе об кости грозных шведов.
Уж для меня, как битвы знак, Не загремят в полках литавры, И не украсят мой шишак Неувядаемые лавры.
Не буду я, служа Добру, Творить вельможам укоризны И правду говорить Петру Для благоденствия Отчизны.
Ах! лучше смерть в седых валах, Чем жизнь без славы и свободы; Не русскому стенать в цепях И изнывать без цели годы».
Так пел герой. Меж тем вдали Уже сияли храмов шпицы, Чернелись берега земли И стаями неслися птицы.
Вот видны башни на скалах: То Готенбург на бреге диком -- И шведы с пламенем в очах Приветствуют отчизну криком!
Подняв благочестивый взор И к небу простирая длани, В слезах благодарит пастор И бога вод и бога брани.
Вокруг него толпы врагов, Молясь, упали на колена... Бушует ветр меж парусов, Корабль летит, клубится пена.
Катятся слезы из очей И груди шведов орошают; Они отцов, сестер, детей Уже в мечтаньях обнимают...
Вдруг Долгорукий загремел: «За мной! Расторгнем плен постыдный! Пусть слава будет нам удел Иль смертию умрем завидной».
Лилася кровь, сверкал булат, Пал неприятель изумленный, И завоеванный фрегат Помчался в Ревель покоренный.
Cookies on Poetry Cove