Ни гром побед, ни звуки славы, Ничто Владимира утешить не могло, Не разъясняли и забавы Его угрюмое и мрачное чело...
Братоубийством отягченный, На светлых пиршествах сидел он одинок И, тайной мыслию смущенный, Дичился радостей, как узнанный порок.
Напрасно пение Бояна И рокот струн живых ласкали княжий слух, -- Души не исцелялась рана, И всё тревожился и тосковал в нем дух!
Однажды он с привычной думой, На длань склонен главой, уединясь, сидел И с дикостью души угрюмой [На вновь] воздвигнутый Перунов лик глядел.
Вокруг зеленого кургана Толпами шумными на теремном дворе Народ кипел у истукана, Сиявшего, как луч, и в злате и в сребре!..
«Перун! твой лик я здесь поставил, -- Вещал страдалец князь. -- Мироправитель бог! Тебя я всех признать заставил И дуб, священный дуб перед тобой возжег!
Почто ж не укротишь волненья Обуреваемой раскаяньем души! Увы! ужасные мученья Меня преследуют и в шуме и в тиши.
Молю у твоего кумира: Предел страданиям душевным положи, -- Пересели меня из мира Или по-прежнему с веселием сдружи!»
Вдруг видит старца пред собою! Почтенный, важный вид: спокойствие в чертах, Брада до чресл седой волною, Кудрями волосы седые на плечах.
На посох странничий склоненный, В десной распятие златое он держал; И в князя взор его вперенный На душу грешника смятенье проливал...
«Кто ты?» -- Владимир с изумленьем И гласом трепетным пришельца вопросил. «Посол творца! -- он рек с смиреньем, -- Ты бога вышнего делами прогневил...
Ни в Чернобоге, ни в Перуне, Ни в славе, ни в пирах Владимиров покой; Его ты, грешник, жаждешь втуне: Как за добычей вран, так совесть за тобой!..
Но что, о князь, сии терзанья! Тебя, отверженец, ужаснейшие ждут! Наступит час -- ценить деянья! Воскреснут мертвые! Настанет Страшный суд!
И суд сей будет непреложен, -- Твое могущество тебя не защитит! Там раб и царь равно ничтожен -- Всевышний судия на лица не глядит.
Пред ним угаснет блеск короны! И князю-грешнику один и тот же ад, Где вечный скрежет, плач и стоны С рабами низкими властителя сравнят!»
Так говорил пришлец священный, И пылкий, яркий огнь в глазах его блистал, И князь, трепещущий, смятенный, Лия потоки слез, словам его внимал!..
«О, чем же я избегну ада?.. Наставь, наставь меня!.. -- Владимир старцу рек: Из твоего читаю взгляда, Что ты, таинственный, спасти меня притек!..»
«Крести себя, крести народы! -- В ответ вещал святой, -- и ты себя спасешь! И славу дел из рода в роды С благословением потомства перельешь!
Тогда не ад, блаженство рая И вечность дивная тебя, Владимир, ждут, Где сонмы ангелов, порхая, Пред троном вышнего твой подвиг воспоют!»
«Крести ж, крести меня, о дивный!» -- В восторге пламенном воскликнул мудрый князь... Наутро звук трубы призывный -- И рать Владимира к Херсону понеслась...
На новый подвиг, с новым жаром Летят дружинами с вождем богатыри, Зарделись небеса пожаром, Трепещет Греция и гордые цари!..
Так в князе огнь души надменной, Остаток мрачного язычества горел: С рукой царевны несравненной Он веру самую завоевать летел...
Cookies on Poetry Cove