Я подавлен, убит, разорен, поражен! Это... нет, ни на что непохоже! Ни с того ни с сего человек отрешен, Точно старая брошен рогожа!..
Вот она какова нынче правда у них -- Новомодное их беспристрастье! И за что и про что, чем я хуже других, Отчего мне такое несчастье?..
Беспорядка в делах не терпел никогда, Форма строго во всем соблюдалась, Сколько должно кому, вот, ей-богу, всегда Аккуратно сполна отдавалось...
Говорят, что я брал, что бессовестно крал, Что сгубил себя кражей такою. -- Так и место же я не интригой достал, Не протекцией, что ли, какою;
Нет, его я купил, за него заплатил Чистоганом, сполна до копейки, Да правителю дел сверх того подарил, Да Амалье Андревне, злодейке.
Как же мог я не брать?.. Надо ж было собрать Капитал свой, судите вы сами, Надо ж было где взять, чтоб и старшим-то дать, Ведь на то они власти над нами!
И теперь вот за то, будто бог знает что, Человека вдруг места лишили! А когда я вступил, -- не сменять ни за что Уговор на пять лет заключили...
И дивятся потом, что в России ни в чем Нет в народе доверья, кредита; Что подлог и обман одолели во всем, Что промышленность ими убита;
Что коммерция нас, что компаньи у нас Для подписчиков только ловушки... Где ж торговле тут быть? Вот образчик для нас, Что у нас договоры -- игрушки!
Обещают, сулят, оберут, разорят, А потом на попятный бесстыдно! Ну, проситель пускай, а то свой же, им брат -- Вот ведь это-то мне и обидно!..
Хоть правитель бы дел? -- Мало, что ли, имел От меня он, проклятый, поживы?.. А до дела дошло -- отстоять не сумел, Выдал тотчас. Иуда плешивый!
Говорит старый плут, что напрасный бы труд Это был, что начальник-де новый -- И законник, и строг, и характером крут, Вообще человек пресуровый.
Всё толкует про честь, хочет взятку известь И меня-де избрал для примера; Ну, положим, что так; да на всё же ведь есть Заведенный порядок, манера.
Где ж бывало когда, чтобы так, без суда, Как из дома паршивую шавку, С позволенья сказать, словно блудню кота, -- Выгонять человека в отставку?
Виноват, -- ну, меня и предай он суду, Но на месте оставь до решенья... А на месте к суду я дорогу найду. Всё ж по крайности кет разоренья!
Суд, конечно, возьмет -- но и мне припадет От местечка; а суд показанья Той порой разберет, упущенья найдет, Ну... и сделает мне замечанье.
Если ж часом не то, и откроется что, Так какое ни есть преступленье, Ну, заплатишь тогда подороже за то, -- И оставят тебя в подозреньи.
Заплатить ничего, если есть из чего, -- Из чужого платить необидно, А ведь нынче под суд да и с места его! Вот как действовать стали эхидно!
Так-то злобно они и меня подвели, Вдруг хватили, как обухом в темя! А друзья-то, злодеи, сберечь не могли, Поддержать хоть на первое время,
Хоть пока перейдет эта валка сплеча, Что при новых начальствах бывает... Натурально, сперва всё идет сгоряча, Где начальником новый вступает:
Начинает тотчас исправленья во всем, Всё, что старое, гнет и ломает, Рвет и мечет кругом, всё поставит вверх дном, Добродетели силой вбивает;
И крутит, и вертит, недоволен ничем, Пока одурь возьмет, и, усталый, Он рукою махнет: «Провались вы совсем!» И пойдет всё, как прежде бывало.
Чаще ж, право, притом дело вовсе не в том, Чтоб в сам деле вводить улучшенье, Нет, а просто открыть в управленьи своем Для друзей и родных помещенье.
Да и кроме того, будь начальник Катон, Будь как хочешь правдив, неподкупен, Свят и строг, как закон. -- всё ж не каменный он И откуда-нибудь да доступен.
Штука -- где этот ход! Ловкий сыщет, дойдет -- Чем начальничье слабо сердечко: Пусть он сам не берет, -- Маша, Даша возьмет, К ним ведь тоже есть сзади крылечко...
Можно, сбросив мундир, и с дворецким в трактир Завернуть, и с курьером сойтиться... Вот пружины! На них весь служебный наш мир Часто-часто, поверьте, вертится;
Лишь не будь гордецом, пусть зовут подлецом, Ведь тебя от того не убудет! Про тебя ж той порой позамолвят словцо, И начальство грешки призабудет...
Смотришь: время прошло и грозу пронесло. А пружину подавите ловко, -- Что на плаху вело, награждать уж пошло... В службе, верьте, нужна лишь сноровка.
Cookies on Poetry Cove