В петербургский дом безумных Встарь Воейков вас водил, Бешеных и полоумных Ярко вам изобразил;
Шашни их с блажным их бредом Бойко, верно рассказал, Под конец же сам соседом К ним нечаянно попал.
Нынче древния столицы Посетим мы желтый дом, Замечательные лица Обойдем там чередом.
Много радостей на диво Узрим и услышим мы; Урожайны наши нивы На безмозглые умы!..
Вот их вождь и председатель, Вот святоша Хомяков, Их певец, пророк, вещатель: Вечно спорить он готов
Обо всем и без причины, И, чтоб ум свой показать, Он сумеет заедино Pro и contra поддержать.
Русской старины блюститель, То он ворог англичан, То пристрастный их хвалитель, Он за них речист и рьян...
То, в корнях индейских роясь, В брамах дедов ищет нам, Непричесанный и моясь Редко, с горем пополам!..
Православья страж в народе, Крепко держит он посты, Много пишет о свободе, Восстает на суеты.
Он о «мерзостях России» Протрубил во все рога... Говорят, рука витии Для крестьян его строга?!!
Кошелев -- беседы русской Корифей и коновод, Революции французской В недрах Руси скороход;
Славен мыслями чужими И чужим добром богат, Меж сеидами своими Доморощенный Марат.
Долго он, отличья ради, Театральный армячок Надевал, но, шедший сзади, Молвил русский мужичок:
«Эва, немец!»- от такого Он сужденья покраснел, Басурманского портного Богомерзкий фрак надел!..
Движим чувством новомодным, Духом времени объят, В бескорыстьи благородном Волю дать рабам он рад:
С каждой девки непригожей Пятьдесят рублей берет, Но с хорошенькой... дороже, Ровно вдвое он дерет.
Прежний бард, теперь сатирик, Враг Петрополя, Невы, Верноподданнейший лирик От Симбирска до Москвы,
Древний славы соименник, Тут и Дмитриев второй... Дяди не догнал племянник Ни стихом, ни головой.
Чья возвышенная дума, Чье склоненное чело Отличаются угрюмо От других?.. Как занесло
В круг смешной и дикой дури Европейский светлый ум?.. Как попал боярин Юрий В этот мир и в этот шум?..
Берегитесь!.. Сторонитесь!.. С длинной речью невпопад Вот хромой!.. Как ни вертитесь,-- Не отступите назад:
Он заденет вас клюкою; С хламом, с пылью древних дней Сбудет вас ценой большою В библиотеку царей!..
Двух миров на перепутьи Есть особенный отдел, Разнородные лоскутья Разнокачествeнных тел:
Междоумкам, не попавшим В ряд властительных кружков Иль за что от них отпавших, Теплый угол тут готов.
Нерешительно качаясь В фонаре под потолком, Беспокойно озираясь Любознательно кругом,
Слух и зренье изощряет Полицмейстер-либерал... Прочих много воспрещает, Сам себя не досказал.
Здесь и комик с «новым словом», По словам его друзей; Он Колумб наш в мире новом Злых и добрых торгашей;
Долго был москвич душою С «Москвитянином» скреплен... Но житейскою волною В «Современник» занесен!..
Вот Кассандра новой Трои, Вот Сафо -- Ростопчина... Избавителя-героя Ищет родине она,
Беспощадно уличает Демагогов всех мастей... Тщетно гнев ее пылает: Где ж со всеми сладить ей?
А тебя куда причислить. Мамзель Яниш, вдовый муж, Славный за способность мыслить И рассчитывать к тому ж?..
Против лилии Бурбонской Ты жестоко восставал, Сам же в Лилии Нарбонской Чертом синеньким плясал!..
Строгий критик с высшим взглядом, Всесторонний либерал, Ты с домашней музой рядом Сонм ученых угощал;
Дидероты и Декарты, При Грановском Шевырев, Философия и карты,-- Всем ты рад, на все готов.
Ты на взятки негодуешь, На неправды восстаешь, На банкетах первенствуешь И оратором слывешь...
У противника в зенице Ты соломинку узришь,-- О своей же половице Ничего не говоришь!..
Безымянными стихами Наводнив не раз Москву, Ты поссорился с властями Не во сне уж -- наяву...
Но теперь зарей лучистой Вновь звезда твоя встает,-- Речью бойкой, голосистой Ты обрадовал народ!..
Вдруг оратора-поэта Взбунтовались мужики... Ты просил властей клеврета: «Крепче их, больней секи!..»
Ты жандармскую природу Злобной местью удивил, Братство, равенство, свободу На спине рабов явил!..
Здесь не встретите вы бород, Речи грубой и смешной; Здесь не выкопанный город Из-под грязи вековой!..
Здесь причесаны все гладко, Руки моют, носят фрак; Здесь не душно вам, не гадко!.. Безопаснее ль?.. Никак!!!
Здесь все речи чинны, строги, Реформаторский язык! (Ухищрения премноги, Чтоб их слушать свет привык!..)
Здесь под тонкой оболочкой, В маске -- мысль двуострый меч... Мерно, плавно и с отсрочкой Норовят подкоп поджечь!..
Здесь Катков -- кружка Беседы Нареченный супостат... (Вестник враг ей... до обеда, А потом... ей станет брат!..)
Не ищите убежденья У редакторов иных: Их пружина -- вверх стремленье И потребность благ земных!..
В заключенье представляем Вам комиссию врачей, За которой пробегаем Мы приют забавный сей.
Вот -- прибывший из столицы Славный некогда поэт, Песнью, былью, небылицей Он, бывало, тешил свет...
Все, что русской мощи любо: И зима, и самовар, Праздной масленицы шуба, Молодеческий разгар,
Русский бог и путь наш санный -- Все воспето было им; Остроумный и нечванный, Он радушно был любим...
И добра творил он много, Бедной братьи помогал... Дарованью он дорогу Часто, часто открывал...
Но под старость жизни честной Место важное заняв, Клеветой гоним всеместно, Новый век к нему не прав.
С князем важным, для сравненья, Вот и резвенький князек -- Всесторонний друг ученья, Знаний в нем кипит поток:
Музыкант и математик, Химик, дядя Ириней, Органист, поэт, лунатик, Член приютов, друг детей...
Сам, как Гете, он бездетен И лишь книг своих отец!.. При дворе зато заметен, Ключ двора и ключ сердец
Он имеет... Охраняет Библиотеку, музей, А за нрав свой сохраняет Всюду пламенных друзей.
С ними тощий, поседелый, Жизнью сломанный поэт, В ком душа убила тело И горит духовный свет...
На лице умно-прекрасном, На измученных чертах Есть рассказ о горе страстном, О мучительных борьбах...
Потому всегда готово Для страданий, слез чужих У него участья слово, Дань святая чувств святых...
Кроткий духом, мягкий нравом, Как-то дипломат-певец Сладит с цензорским уставом, От волков спасет овец?..
Комитет, прошед с вниманьем Умственных недугов дом, Беспристрастным совещаньем Тайно занялся потом;
Что решил он -- неизвестно! Но готовят, говорят, Души, ванны -- правдой честной Всех больных омыть хотят.
Cookies on Poetry Cove