Умер, бедняга! В больнице военной Долго родимый лежал; Эту солдатскую жизнь постепенно Тяжкий недуг доконал...
Рано его от семьи оторвали, -- Горько заплакала мать, Всю глубину материнской печали Трудно пером описать!
С невыразимой тоскою во взоре Мужа жена обняла; Полную чашу великого горя Рано она испила.
И протянул к нему с плачем ручонки Мальчик-малютка грудной... ...Из виду скрылись родные избенки, Край он покинул родной.
В гвардию был он назначен, в пехоту, В полк наш по долгом пути; Сдали его в государеву роту Царскую службу нести.
С виду пригожий он был новобранец, Стройный и рослый такой, Кровь с молоком, во всю щеку румянец, Бойкий, смышленый, живой;
С еле заметным пушком над губами, С честным открытым лицом, Волосом рус, с голубыми глазами, Ну, молодец молодцом.
Был у ефрейтора он на поруке, К участи новой привык, Приноровился к военной науке, Сметливый был ученик.
Старым его уж считали солдатом, Стал он любимцем полка; В этом измайловце щеголеватом Кто бы узнал мужика!
Он безупречно во всяком наряде Службу свою отбывал, А по стрельбе скоро в первом разряде Ротный его записал.
Мы бы в учебной команде зимою Стали его обучать, И, подготовленный, он бы весною В роту вернулся опять;
Славным со временем был бы он взводным... Но не сбылись те мечты! ...Кончились лагери; ветром холодным Желтые сдуло листы,
Серый спустился туман на столицу, Льются дожди без конца... В осень ненастную сдали в больницу Нашего мы молодца.
Таял он, словно свеча, понемногу В нашем суровом краю; Кротко, безропотно господу богу Отдал он душу свою.
Умер вдали от родного селенья, Умер в разлуке с семьей, Без материнского благословенья Этот солдат молодой.
Ласковой, нежной рукою закрыты Не были эти глаза, И ни одна о той жизни прожитой Не пролилася слеза!
Полк о кончине его известили,-- Хлопоты с мертвым пошли: В старый одели мундир, положили В гроб и в часовню снесли.
К выносу тела к военной больнице Взвод был от нас наряжен... По небу тучи неслись вереницей В утро его похорон;
Выла и плакала снежная вьюга С жалобным воплем таким, Плача об участи нашего друга, Словно рыдая над ним!
Вынесли гроб, привязали на дроги, И по худой мостовой Старая кляча знакомой дорогой Их потащила рысцой.
Сзади и мы побрели за ворота, Чтоб до угла хоть дойти; Взводу до первого лишь поворота Надо за гробом идти.
Дрогам вослед мы глядели, глядели Долго с печалью немой... Перекрестилися, шапки надели И воротились домой...
Люди чужие солдата зароют В мерзлой земле глубоко, Там за заставой, где ветры лишь воют, Где-то в глуши далеко,
Спи же, товарищ ты наш, одиноко! Спи же, покойся себе В этой могилке сырой и глубокой! Вечная память тебе!
Cookies on Poetry Cove