Стишки для вас одна забава, Немножко стоит вам присесть, Уж разгласить успела слава Везде приятнейшую весть:
Поэма, говорят, готова, Плод новый умственных затей. Итак, решите; жду я слова: Назначьте сами цену ей.
Стишки любимца муз и граций Мы вмиг рублями заменим И в пук наличных ассигнаций Листочки ваши обратим...
О чем вздохнули так глубоко? Не льзя ль узнать? Я время то воспоминал, Когда, надеждами богатый,
Поэт беспечный, я писал Из вдохновенья, не из платы. Я видел вновь приюты скал И темный кров уединенья, Где я на пир воображенья,
Бывало, музу призывал. Там слаще голос мой звучал; Там доле яркие виденья, С неизъяснимою красой,
Вились, летали надо мной В часы ночного вдохновенья!.. Всё волновало нежный ум: Цветущий луг, луны блистанье,
В часовне ветхой бури шум, Старушки чудное преданье. Какой-то демон обладал Моими играми, досугом;
За мной повсюду он летал, Мне звуки дивные шептал, И тяжким, пламенным недугом Была полна моя глава;
В ней грезы чудные рождались; В размеры стройные стекались Мои послушные слова И звонкой рифмой замыкались.
В гармонии соперник мой Был шум лесов, иль вихорь буйный, Иль иволги напев живой, Иль ночью моря гул глухой,
Иль шопот речки тихоструйной. Тогда, в безмолвии трудов, Делиться не был я готов С толпою пламенным восторгом,
И музы сладостных даров Не унижал постыдным торгом; Я был хранитель их скупой: Так точно, в гордости немой,
От взоров черни лицемерной Дары любовницы младой Хранит любовник суеверный. Но слава заменила вам
Мечтанья тайного отрады: Вы разошлися по рукам, Меж тем как пыльные громады Лежалой прозы и стихов
Напрасно ждут себе чтецов И ветреной ее награды. Блажен, кто про себя таил Души высокие созданья
И от людей, как от могил, Не ждал за чувство воздаянья! Блажен, кто молча был поэт И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый, Без имени покинул свет! Обманчивей и снов надежды, Что слава? шопот ли чтеца?
Гоненье ль низкого невежды? Иль восхищение глупца? Лорд Байрон был того же мненья; Жуковский то же говорил;
Но свет узнал и раскупил Их сладкозвучные творенья. И впрям, завиден ваш удел: Поэт казнит, поэт венчает;
Злодеев громом вечных стрел В потомстве дальном поражает; Героев утешает он; С Коринной на киферской трон
Свою любовницу возносит. Хвала для вас докучный звон; Но сердце женщин славы просит: Для них пишите; их ушам Приятна лесть Анакреона:
В младые лета розы нам Дороже лавров Геликона. Самолюбивые мечты, Утехи юности безумной!
И я, средь бури жизни шумной Искал вниманья красоты. Глаза прелестные читали Меня с улыбкою любви;
Уста волшебные шептали Мне звуки сладкие мои... Но полно! в жертву им свободы Мечтатель уж не принесет;
Пускай их юноша поет, Любезный баловень природы. Что мне до них? Теперь в глуши Безмолвно жизнь моя несется;
Стон лиры верной не коснется Их легкой, ветреной души; Не чисто в них воображенье: Не понимает нас оно.
И, признак бога, вдохновенье Для них и чуждо и смешно. Когда на память мне невольно Придет внушенный ими стих,
Я так и вспыхну, сердцу больно: Мне стыдно идолов моих. К чему, несчастный, я стремился? Пред кем унизил гордый ум?
Кого восторгом чистых дум Боготворить не устыдился?..... Люблю ваш гнев. Таков поэт! Причины ваших огорчений
Мне знать не льзя; но исключений Для милых дам ужели нет? Ужели ни одна не стоит Ни вдохновенья, ни страстей,
И ваших песен не присвоит Всесильной красоте своей? Молчите вы? Тревожить сердца тяжкой сон?
Бесплодно память мучит он. И что ж? какое дело свету? Я всем чужой!..... душа моя Хранит ли образ незабвенный?
Любви блаженство знал ли я? Тоскою ль долгой изнуренный, Таил я слезы в тишине? Где та была, которой очи,
Как небо, улыбались мне? Вся жизнь, одна ли, две ли ночи?... И что ж? Докучный стон любви, Слова покажутся мои
Безумца диким лепетаньем. Там сердце их поймет одно, И то с печальным содроганьем: Судьбою так уж решено.
Ах, мысль о той души завялой Могла бы юность оживить И сны поэзии бывалой Толпою снова возмутить!...
Она одна бы разумела Стихи неясные мои; Одна бы в сердце пламенела Лампадой чистою любви! Увы, напрасные желанья!
Она отвергла заклинанья, Мольбы, тоску души моей: Земных восторгов излиянья, Как божеству, не нужно ей!...
Итак, любовью утомленный, Наскуча лепетом молвы, Заране отказались вы От вашей лиры вдохновенной.
Теперь, оставя шумный свет, И Муз, и ветреную моду, Что ж изберете вы? Прекрасно. Вот же вам совет;
Внемлите истинне полезной: Наш век -- торгаш; в сей век железный Без денег и свободы нет. Что Слава? -- Яркая заплата
На ветхом рубище певца. Нам нужно злата, злата, злата: Копите злато до конца! Предвижу ваше возраженье;
Но вас я знаю, господа: Вам ваше дорого творенье, Пока на пламени Труда Кипит, бурлит воображенье;
Оно застынет, и тогда Постыло вам и сочиненье. Позвольте просто вам сказать: Не продается вдохновенье, Но можно рукопись продать.
Что ж медлить? уж ко мне заходят Нетерпеливые чтецы; Вкруг лавки журналисты бродят, За ними тощие певцы:
Кто просит пищи для сатиры, Кто для души, кто для пера; И признаюсь -- от вашей лиры Предвижу много я добра.
Cookies on Poetry Cove