Марко Якубович | «У ворот сидел Марко Якубович...»

У ворот сидел Марко Якубович; Перед ним сидела его Зоя, А мальчишка их играл у порогу. По дороге к ним идет незнакомец,

Бледен он и чуть ноги волочит, Просит он напиться, ради бога. Зоя встала и пошла за водою, И прохожему вынесла ковшик,

И прохожий до дна его выпил. Вот, напившись, говорит он Марке: «Это что под горою там видно?» Отвечает Марко Якубович:

«То кладбище наше родовое». Говорит незнакомый прохожий: «Отдыхать мне на вашем кладбище, Потому что мне жить уж не долго».

Тут широкий розвил он пояс, Кажет Марке кровавую рану. «Три дня, -- молвил, -- ношу я под сердцем Бусурмана свинцовую пулю.

Как умру, ты зарой мое тело За горой, под зеленою ивой. И со мной положи мою саблю, Потому что я славный был воин».

Поддержала Зоя незнакомца, А Марко стал осматривать рану. Вдруг сказала молодая Зоя: «Помоги мне, Марко, я не в силах

Поддержать гостя нашего доле». Тут увидел Марко Якубович, Что прохожий на руках ее умер. Марко сел на коня вороного,

Взял с собою мертвое тело И поехал с ним на кладбище. Там глубокую вырыли могилу И с молитвой мертвеца схоронили.

Вот проходит неделя, другая, Стал худеть сыночек у Марка; Перестал он бегать и резвиться, Всё лежал на рогоже да охал.

К Якубовичу калуер приходит, -- Посмотрел на ребенка и молвил: «Сын твой болен опасною болезнью; Посмотри на белую его шею:

Видишь ты кровавую ранку? Это зуб вурдалака, поверь мне». Вся деревня за старцем калуером Отправилась тотчас на кладбище;

Там могилу прохожего разрыли, Видят, -- труп румяный и свежий, -- Ногти выросли, как вороньи когти, А лицо обросло бородою,

Алой кровью вымазаны губы, -- Полна крови глубокая могила. Бедный Марко колом замахнулся, Но мертвец завизжал и проворно

Из могилы в лес бегом пустился. Он бежал быстрее, чем лошадь, Стременами острыми язвима; И кусточки под ним так и гнулись,

А суки дерев так и трещали, Ломаясь, как замерзлые прутья. Калуер могильною землею Ребенка больного всего вытер,

И весь день творил над ним молитвы. На закате красного солнца Зоя мужу своему сказала: «Помнишь? ровно тому две недели,

В эту пору умер злой прохожий». Вдруг собака громко завыла, Отворилась дверь сама собою, И вошел великан, наклонившись,

Сел он, ноги под себя поджавши, Потолка головою касаясь. Он на Марка глядел неподвижно, Неподвижно глядел на него Марко,

Очарован ужасным его взором; Но старик, молитвенник раскрывши, Запалил кипарисную ветку, И подул дым на великана.

И затрясся вурдалак проклятый, В двери бросился и бежать пустился, Будто волк, охотником гонимый. На другие сутки в ту же пору

Пес залаял, дверь отворилась, И вошел человек незнакомый. Был он ростом, как цесарский рекрут. Сел он молча и стал глядеть на Марко;

Но старик молитвой его прогнал. В третий день вошел карлик малый, -- Мог бы он верьхом сидеть на крысе, Но сверкали у него злые глазки.

И старик в третий раз его прогнал, И с тех пор уж он не возвращался.