Три девицы под окном Пряли поздно вечерком. «Кабы я была царица, -- Говорит одна девица, --
То на весь крещеный мир Приготовила б я пир». «Кабы я была царица, -- Говорит ее сестрица, --
То на весь бы мир одна Наткала я полотна». «Кабы я была царица, -- Третья молвила сестрица, --
Я б для батюшки-царя Родила богатыря». Только вымолвить успела, Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит царь, Стороны той государь. Во всё время разговора Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему Полюбилася ему. «Здравствуй, красная девица, -- Говорит он, -- будь царица
И роди богатыря Мне к исходу сентября. Вы ж, голубушки-сестрицы, Выбирайтесь из светлицы,
Поезжайте вслед за мной, Вслед за мной и за сестрой: Будь одна из вас ткачиха, А другая повариха».
В сени вышел царь-отец. Все пустились во дворец. Царь недолго собирался: В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной Сел с царицей молодой; А потом честные гости На кровать слоновой кости
Положили молодых И оставили одних. В кухне злится повариха, Плачет у станка ткачиха,
И завидуют оне Государевой жене. А царица молодая, Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла. В те-поры война была. Царь Салтан, с женой простяся, На добра-коня садяся,
Ей наказывал себя Поберечь, его любя. Между тем, как он далёко Бьется долго и жестоко,
Наступает срок родин; Сына бог им дал в аршин, И царица над ребенком Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца, Чтоб обрадовать отца. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой,
Извести ее хотят, Перенять гонца велят; Сами шлют гонца другого Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь Не то сына, не то дочь; Не мышонка, не лягушку, А неведому зверюшку».
Как услышал царь-отец, Что донес ему гонец, В гневе начал он чудесить И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз, Дал гонцу такой приказ: «Ждать царева возвращенья Для законного решенья».
Едет с грамотой гонец, И приехал наконец. А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой,
Обобрать его велят; Допьяна гонца поят И в суму его пустую Суют грамоту другую --
И привез гонец хмельной В тот же день приказ такой: «Царь велит своим боярам, Времени не тратя даром,
И царицу и приплод Тайно бросить в бездну вод». Делать нечего: бояре, Потужив о государе
И царице молодой, В спальню к ней пришли толпой. Объявили царску волю -- Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ, И царицу в тот же час В бочку с сыном посадили, Засмолили, покатили
И пустили в Окиян -- Так велел-де царь Салтан. В синем небе звезды блещут, В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет, Бочка по морю плывет. Словно горькая вдовица, Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там Не по дням, а по часам. День прошел, царица вопит... А дитя волну торопит:
«Ты, волна моя, волна! Ты гульлива и вольна; Плещешь ты, куда захочешь, Ты морские камни точишь,
Топишь берег ты земли, Подымаешь корабли -- Не губи ты нашу душу: Выплесни ты нас на сушу!»
И послушалась волна: Тут же на берег она Бочку вынесла легонько И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена; Землю чувствует она. Но из бочки кто их вынет? Бог не уж то их покинет?
Сын на ножки поднялся, В дно головкой уперся, Понатужился немножко: «Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?» -- молвил он, Вышиб дно и вышел вон. Мать и сын теперь на воле; Видят холм в широком поле,
Море синее кругом, Дуб зеленый над холмом. Сын подумал: добрый ужин Был бы нам однако нужен.
Ломит он у дуба сук И в тугой сгибает лук, Со креста снурок шелковый Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил, Стрелкой легкой завострил И пошел на край долины У моря искать дичины.
К морю лишь подходит он, Вот и слышит будто стон... Видно на́ море не тихо; Смотрит -- видит дело лихо:
Бьется лебедь средь зыбей, Коршун носится над ней; Та бедняжка так и плещет, Воду вкруг мутит и хлещет...
Тот уж когти распустил, Клёв кровавый навострил... Но как раз стрела запела, В шею коршуна задела --
Коршун в море кровь пролил, Лук царевич опустил; Смотрит: коршун в море тонет И не птичьим криком стонет,
Лебедь около плывет, Злого коршуна клюет, Гибель близкую торопит, Бьет крылом и в море топит --
И царевичу потом Молвит русским языком: «Ты, царевич, мой спаситель, Мой могучий избавитель,
Не тужи, что за меня Есть не будешь ты три дня, Что стрела пропала в море; Это горе -- всё не горе.
Отплачу тебе добром, Сослужу тебе потом: Ты не лебедь ведь избавил, Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил, Чародея подстрелил. Ввек тебя я не забуду: Ты найдешь меня повсюду,
А теперь ты воротись, Не горюй и спать ложись». Улетела лебедь-птица, А царевич и царица,
Целый день проведши так, Лечь решились на тощак. -- Вот открыл царевич очи; Отрясая грезы ночи
И дивясь, перед собой Видит город он большой, Стены с частыми зубцами, И за белыми стенами
Блещут маковки церквей И святых монастырей. -- Он скорей царицу будит; Та как ахнет!... «То ли будет? --
Говорит он, -- вижу я: Лебедь тешится моя». Мать и сын идут ко граду. Лишь ступили за ограду,
Оглушительный трезвон Поднялся со всех сторон: К ним народ навстречу валит, Хор церковный бога хвалит;
В колымагах золотых Пышный двор встречает их; Все их громко величают И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой Возглашают над собой -- И среди своей столицы, С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он И нарекся: князь Гвидон. Ветер на море гуляет И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах На раздутых парусах. Корабельщики дивятся, На кораблике толпятся,
На знакомом острову Чудо видят наяву: Город новый златоглавый, Пристань с крепкою заставой --
Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости; Князь Гвидон зовет их в гости,
Их он кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведете И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет, Торговали соболями, Чернобурыми лисами;
А теперь нам вышел срок, Едем прямо на восток, Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана...»
Князь им вымолвил тогда: «Добрый путь вам, господа, По морю по окияну К славному царю Салтану;
От меня ему поклон». Гости в путь, а князь Гвидон С берега душой печальной Провожает бег их дальный;
Глядь -- поверх текучих вод Лебедь белая плывет. «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» -- Говорит она ему. Князь печально отвечает: «Грусть-тоска меня съедает,
Одолела молодца: Видеть я б хотел отца». Лебедь князю: «Вот в чем горе! Ну, послушай: хочешь в море
Полететь за кораблем? Будь же, князь, ты комаром». И крылами замахала, Воду с шумом расплескала
И обрызгала его С головы до ног -- всего. Тут он в точку уменьшился, Комаром оборотился,
Полетел и запищал, Судно на море догнал, Потихоньку опустился На корабль -- и в щель забился.
Ветер весело шумит, Судно весело бежит Мимо острова Буяна, К царству славного Салтана,
И желанная страна Вот уж издали видна. -- Вот на берег вышли гости; Царь Салтан зовет их в гости;
И за ними во дворец Полетел наш удалец. Видит: весь сияя в злате, Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце С грустной думой на лице; А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой,
Около царя сидят И в глаза ему глядят. Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает:
«Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда? Ладно ль за морем, иль худо? И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет; За морем житье нехудо, В свете ж вот какое чудо:
В море остров был крутой, Не привальный, не жилой; Он лежал пустой равниной; Рос на нем дубок единый;
А теперь стоит на нем Новый город со дворцом, С златоглавыми церквами, С теремами и садами,
А сидит в нем князь Гвидон; Он прислал тебе поклон». Царь Салтан дивится чуду; Молвит он: «Коль жив я буду,
Чудный остров навещу, У Гвидона погощу». А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой,
Не хотят его пустить Чудный остров навестить. «Уж диковинка, ну право, -- Подмигнув другим лукаво,
Повариха говорит: -- Город у моря стоит! Знайте, вот что не безделка: Ель в лесу, под елью белка,
Белка песенки поет И орешки всё грызет, А орешки не простые, Всё скорлупки золотые,
Ядра -- чистый изумруд; Вот что чудом-то зовут». Чуду царь Салтан дивится, А комар-то злится, злится --
И впился комар как раз Тетке прямо в правый глаз. Повариха побледнела, Обмерла и окривела.
Слуги, сватья и сестра С криком ловят комара «Распроклятая ты мошка! Мы тебя!...» А он в окошко,
Да спокойно в свой удел Через море полетел. Снова князь у моря ходит, С синя моря глаз не сводит;
Глядь -- поверх текучих вод Лебедь белая плывет. «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» -- Говорит она ему. Князь Гвидон ей отвечает: «Грусть-тоска меня съедает;
Чудо чудное завесть Мне б хотелось. Где-то есть Ель в лесу, под елью белка; Диво, право, не безделка --
Белка песенки поет, Да орешки всё грызет, А орешки не простые, Всё скорлупки золотые,
Ядра -- чистый изумруд; Но, быть может, люди врут». Князю лебедь отвечает: «Свет о белке правду бает;
Это чудо знаю я; Полно, князь, душа моя, Не печалься; рада службу Оказать тебе я в дружбу».
С ободренною душой Князь пошел себе домой; Лишь ступил на двор широкой -- Что ж? под елкою высокой,
Видит, белочка при всех Золотой грызет орех, Изумрудец вынимает, А скорлупку собирает,
Кучки равные кладет, И с присвисточкой поет При честном при всем народе: Во саду ли, в огороде.
Изумился князь Гвидон. «Ну, спасибо, -- молвил он: -- Ай да лебедь -- дай ей боже, Что и мне, веселье то же».
Князь для белочки потом Выстроил хрустальный дом, Караул к нему приставил И притом дьяка заставил
Строгий счет орехам весть. Князю прибыль, белке честь. Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах На поднятых парусах Мимо острова крутого, Мимо города большого;
Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости; Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит и поит И ответ держать велит: «Чем вы, гости, торг ведете И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет, Торговали мы конями, Всё донскими жеребцами,
А теперь нам вышел срок -- И лежит нам путь далек: Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана...»
Говорит им князь тогда: «Добрый путь вам, господа, По морю по окияну К славному царю Салтану;
Да скажите: князь Гвидон Шлет царю-де свой поклон». Гости князю поклонились, Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь -- а лебедь там Уж гуляет по волнам. Молит князь: душа-де просит, Так и тянет и уносит...
Вот опять она его Вмиг обрызгала всего: В муху князь оборотился, Полетел и опустился
Между моря и небес На корабль -- и в щель залез. Ветер весело шумит, Судно весело бежит
Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана -- И желанная страна Вот уж издали видна;
Вот на берег вышли гости; Царь Салтан зовет их в гости, И за ними во дворец Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате, Царь Салтан сидит в палате На престоле и в венце, С грустной думой на лице.
А ткачиха с Бабарихой Да с кривою поварихой Около царя сидят, Злыми жабами глядят.
Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем, иль худо, И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет;
За морем житье нехудо; В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит.
С златоглавыми церквами, С теремами да садами; Ель растет перед дворцом, А под ней хрустальный дом;
Белка там живет ручная, Да затейница какая! Белка песенки поет, Да орешки всё грызет,
А орешки не простые, Всё скорлупки золотые, Ядра -- чистый изумруд; Слуги белку стерегут,
Служат ей прислугой разной -- И приставлен дьяк приказный Строгий счет орехам весть; Отдает ей войско честь;
Из скорлупок льют монету, Да пускают в ход по свету; Девки сыплют изумруд В кладовые, да подспуд;
Все в том острове богаты, Изоб нет, везде палаты; А сидит в нем князь Гвидон; Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан дивится чуду. «Если только жив я буду, Чудный остров навещу, У Гвидона погощу».
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Не хотят его пустить Чудный остров навестить.
Усмехнувшись исподтиха, Говорит царю ткачиха: «Что тут дивного? ну, вот! Белка камушки грызет,
Мечет золото и в груды Загребает изумруды; Этим нас не удивишь, Правду ль, нет ли говоришь.
В свете есть иное диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой,
Разольется в шумном беге, И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Черномор,
Это диво, так уж диво, Можно молвить справедливо!» Гости умные молчат, Спорить с нею не хотят.
Диву царь Салтан дивится, А Гвидон-то злится, злится.... Зажужжал он и как раз Тетке сел на левый глаз,
И ткачиха побледнела: «Ай!» и тут же окривела; Все кричат: «Лови, лови, Да дави ее, дави....
Вот ужо! постой немножко, Погоди....» А князь в окошко, Да спокойно в свой удел Через море прилетел.
Князь у синя моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Глядь -- поверх текучих вод Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный! Опечалился чему?» -- Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает: «Грусть-тоска меня съедает -- Диво б дивное хотел Перенесть я в мой удел».
-- «А какое ж это диво?» -- «Где-то вздуется бурливо Окиян, подымет вой, Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге, И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Черномор».
Князю лебедь отвечает: «Вот что, князь, тебя смущает? Не тужи, душа моя, Это чудо знаю я.
Эти витязи морские Мне ведь братья все родные. Не печалься же, ступай, В гости братцев поджидай».
Князь пошел, забывши горе, Сел на башню, и на море Стал глядеть он; море вдруг Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге И оставило на бреге Тридцать три богатыря; В чешуе, как жар горя,
Идут витязи четами, И блистая сединами Дядька впереди идет И ко граду их ведет.
С башни князь Гвидон сбегает, Дорогих гостей встречает; Второпях народ бежит; Дядька князю говорит:
«Лебедь нас к тебе послала И наказом наказала Славный город твой хранить И дозором обходить.
Мы отныне ежеденно Вместе будем непременно У высоких стен твоих Выходить из вод морских,
Так увидимся мы вскоре, А теперь пора нам в море; Тяжек воздух нам земли». Все потом домой ушли.
Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На поднятых парусах
Мимо острова крутого, Мимо города большого; Пушки с пристани палят Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости. Князь Гвидон зовет их в гости, Их и кормит и поит И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете? И куда теперь плывете?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет;
Торговали мы булатом, Чистым серебром и златом, И теперь нам вышел срок; А лежит нам путь далек,
Мимо острова Буяна В царство славного Салтана». Говорит им князь тогда: «Добрый путь вам, господа,
По морю по окияну К славному царю Салтану. Да скажите ж: князь Гвидон Шлет-де свой царю поклон».
Гости князю поклонились. Вышли вон и в путь пустились. К морю князь, а лебедь там Уж гуляет по волнам.
Князь опять: душа-де просит... Так и тянет и уносит... И опять она его Вмиг обрызгала всего.
Тут он очень уменьшился, Шмелем князь оборотился, Полетел и зажужжал; Судно на море догнал,
Потихоньку опустился На корму -- и в щель забился. Ветер весело шумит, Судно весело бежит
Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана, И желанная страна Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости. Царь Салтан зовет их в гости, И за ними во дворец Полетел наш удалец.
Видит, весь сияя в злате, Царь Салтан сидит в палате На престоле и в венце, С грустной думой на лице.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Около царя сидят -- Четырьмя все три глядят.
Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем иль худо? И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет;
За морем житье нехудо; В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит,
Каждый день идет там диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в скором беге -- И останутся на бреге Тридцать три богатыря, В чешуе златой горя,
Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор; Старый дядька Черномор
С ними из моря выходит И попарно их выводит, Чтобы остров тот хранить И дозором обходить --
И той стражи нет надежней, Ни храбрее, ни прилежней. А сидит там князь Гвидон; Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан дивится чуду. «Коли жив я только буду, Чудный остров навещу И у князя погощу».
Повариха и ткачиха Ни гугу -- но Бабариха Усмехнувшись говорит: «Кто нас этим удивит?
Люди из моря выходят И себе дозором бродят! Правду ль бают или лгут, Дива я не вижу тут.
В свете есть такие ль дива? Вот идет молва правдива: За морем царевна есть, Что не можно глаз отвесть;
Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает, Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит.
А сама-то величава, Выплывает, будто пава; А как речь-то говорит, Словно реченька журчит.
Молвить можно справедливо, Это диво, так уж диво». Гости умные молчат: Спорить с бабой не хотят.
Чуду царь Салтан дивится -- А царевич хоть и злится, Но жалеет он очей Старой бабушки своей;
Он над ней жужжит, кружится -- Прямо на нос к ней садится Нос ужалил богатырь; На носу вскочил волдырь.
И опять пошла тревога: «Помогите, ради бога! Караул! лови, лови, Да дави его, дави....
Вот ужо! пожди немножко, Погоди!...» А шмель в окошко, Да спокойно в свой удел Через море полетел.
Князь у синя моря ходит, С синя моря глаз не сводит; Глядь -- поверх текучих вод Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?» -- Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает: «Грусть-тоска меня съедает: Люди женятся; гляжу, Неженат лишь я хожу».
-- «А кого же на примете Ты имеешь?» -- «Да на свете, Говорят, царевна есть, Что не можно глаз отвесть.
Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает -- Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит.
А сама-то величава, Выступает, будто пава; Сладку речь-то говорит, Будто реченька журчит.
Только, полно, правда ль это?» Князь со страхом ждет ответа. Лебедь белая молчит И подумав говорит:
«Да! такая есть девица. Но жена не рукавица: С белой ручки не стряхнешь, Да за пояс не заткнешь.
Услужу тебе советом -- Слушай: обо всем об этом Пораздумай ты путем, Не раскаяться б потом».
Князь пред нею стал божиться, Что пора ему жениться, Что об этом обо всем Передумал он путем;
Что готов душою страстной За царевною прекрасной Он пешком итти отсель. Хоть за тридевять земель.
Лебедь тут, вздохнув глубоко, Молвила: «Зачем далёко? Знай, близка судьба твоя, Ведь царевна эта -- я».
Тут она, взмахнув крылами, Полетела над волнами И на берег с высоты Опустилася в кусты,
Встрепенулась, отряхнулась И царевной обернулась: Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит;
А сама-то величава, Выступает, будто пава; А как речь-то говорит, Словно реченька журчит.
Князь царевну обнимает, К белой груди прижимает И ведет ее скорей К милой матушке своей.
Князь ей в ноги, умоляя: «Государыня-родная! Выбрал я жену себе, Дочь послушную тебе.
Просим оба разрешенья, Твоего благословенья: Ты детей благослови Жить в совете и любви».
Над главою их покорной Мать с иконой чудотворной Слезы льет и говорит: «Бог вас, дети, наградит».
Князь не долго собирался, На царевне обвенчался; Стали жить да поживать, Да приплода поджидать.
Ветер по морю гуляет И кораблик подгоняет; Он бежит себе в волнах На раздутых парусах
Мимо острова крутого, Мимо города большого; Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости. Князь Гвидон зовет их в гости, Он их кормит и поит И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете, И куда теперь плывете?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет,
Торговали мы не даром Неуказанным товаром; А лежит нам путь далек: Восвояси на восток,
Мимо острова Буяна, В царство славного Салтана». Князь им вымолвил тогда: «Добрый путь вам, господа,
По морю по окияну К славному царю Салтану; Да напомните ему, Государю своему:
К нам он в гости обещался, А доселе не собрался -- Шлю ему я свой поклон». Гости в путь, а князь Гвидон
Дома на сей раз остался И с женою не расстался. Ветер весело шумит, Судно весело бежит
Мимо острова Буяна, К царству славного Салтана, И знакомая страна Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости. Царь Салтан зовет их в гости. Гости видят: во дворце Царь сидит в своем венце,
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Около царя сидят, Четырьмя все три глядят.
Царь Салтан гостей сажает За свой стол и вопрошает: «Ой вы, гости-господа, Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем, иль худо? И какое в свете чудо?» Корабельщики в ответ: «Мы объехали весь свет;
За морем житье нехудо, В свете ж вот какое чудо: Остров на море лежит, Град на острове стоит,
С златоглавыми церквами, С теремами и садами; Ель растет перед дворцом, А под ней хрустальный дом;
Белка в нем живет ручная, Да чудесница какая! Белка песенки поет, Да орешки всё грызет;
А орешки не простые, Скорлупы-то золотые, Ядра -- чистый изумруд; Белку холят, берегут.
Там еще другое диво: Море вздуется бурливо, Закипит, подымет вой, Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в скором беге, И очутятся на бреге, В чешуе, как жар горя, Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые, Великаны молодые, Все равны, как на подбор -- С ними дядька Черномор.
И той стражи нет надежней, Ни храбрее, ни прилежней. А у князя женка есть, Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает, Ночью землю освещает; Месяц под косой блестит, А во лбу звезда горит.
Князь Гвидон тот город правит, Всяк его усердно славит; Он прислал тебе поклон, Да тебе пеняет он:
К нам-де в гости обещался А доселе не собрался». Тут уж царь не утерпел, Снарядить он флот велел.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Не хотят царя пустить Чудный остров навестить.
Но Салтан им не внимает И как раз их унимает: «Что я? царь или дитя? -- Говорит он не шутя: --
Нынче ж еду!» -- Тут он топнул, Вышел вон и дверью хлопнул. Под окном Гвидон сидит, Молча на море глядит:
Не шумит оно, не хлещет, Лишь едва, едва трепещет, И в лазоревой дали Показались корабли:
По равнинам окияна Едет флот царя Салтана. Князь Гвидон тогда вскочил, Громогласно возопил:
«Матушка моя родная! Ты, княгиня молодая! Посмотрите вы туда: Едет батюшка сюда».
Флот уж к острову подходит. Князь Гвидон трубу наводит: Царь на палубе стоит И в трубу на них глядит;
С ним ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой; Удивляются оне Незнакомой стороне.
Разом пушки запалили; В колокольнях зазвонили; К морю сам идет Гвидон; Там царя встречает он
С поварихой и ткачихой, С сватьей бабой Бабарихой; В город он повел царя, Ничего не говоря.
Все теперь идут в палаты; У ворот блистают латы, И стоят в глазах царя Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые, Великаны удалые, Все равны, как на подбор, С ними дядька Черномор.
Царь ступил на двор широкой: Там под елкою высокой Белка песенку поет, Золотой орех грызет,
Изумрудец вынимает И в мешечек опускает; И засеян двор большой Золотою скорлупой.
Гости дале -- торопливо Смотрят -- что ж? княгиня-диво: Под косой луна блестит, А во лбу звезда горит;
А сама-то величава, Выступает, будто пава, И свекровь свою ведет. Царь глядит -- и узнает...
В нем взыграло ретивое! «Что я вижу? что такое? Как!» -- и дух в нем занялся... Царь слезами залился,
Обнимает он царицу И сынка и молодицу, И садятся все за стол; И веселый пир пошел.
А ткачиха с поварихой, С сватьей бабой Бабарихой, Разбежались по углам; Их нашли насилу там.
Тут во всем они признались, Повинились, разрыдались; Царь для радости такой Отпустил всех трех домой.
День прошел -- царя Салтана Уложили спать вполпьяна. Я там был; мед, пиво пил -- И усы лишь обмочил.
Cookies on Poetry Cove