Наполеон

Чудесный жребий совершился; Угас великой человек. В неволе мрачной закатился Наполеона грозный век.

Исчез властитель осужденный, Могучий баловень побед, И для изгнанника вселенной Уже потомство настает.

О ты, чьей памятью кровавой Мир долго, долго будет полн, Приосенен твоею славой, Почий среди пустынных волн....

Великолепная могила! Над урной, где твой прах лежит, Народов ненависть почила, И луч бессмертия горит.

Давно ль орлы твои летали Над обесславленной землей? Давно ли царства упадали При громах силы роковой;

Послушны воле своенравной, Бедой шумели знамена, И налагал ярем державный Ты на земные племена?

Когда надеждой озаренный От рабства пробудился мир, И галл десницей разъяренной Низвергнул ветхий свой кумир;

Когда на площади мятежной Во прахе царский труп лежал, И день великий, неизбежный -- Свободы яркий день вставал --

Тогда в волненьи бурь народных Предвидя чудный свой удел, В его надеждах благородных Ты человечество презрел.

В свое погибельное счастье Ты дерзкой веровал душой, Тебя пленяло самовластье Разочарованной красой.

И обновленного народа Ты буйность юную смирил, Новорожденная свобода, Вдруг онемев, лишилась сил;

Среди рабов до упоенья Ты жажду власти утолил, Помчал к боям их ополченья, Их цепи лаврами обвил.

И Франция, добыча славы, Плененный устремила взор, Забыв надежды величавы, На свой блистательный позор.

Ты вел мечи на пир обильный; Всё пало с шумом пред тобой: Европа гибла -- сон могильный Носился над ее главой.

И се, в величии постыдном Ступил на грудь ее колосс. Тильзит!... (при звуке сем обидном Теперь не побледнеет росс) --

Тильзит надменного героя Последней славою венчал, Но скучный мир, но хлад покоя Счастливца душу волновал.

Надменный! кто тебя подвигнул? Кто обуял твой дивный ум? Как сердца русских не постигнул Ты с высоты отважных дум?

Великодушного пожара Не предузнав, уж ты мечтал, Что мира вновь мы ждем, как дара; Но поздно русских разгадал...

Россия, бранная царица, Воспомни древние права! Померкни, солнце Австерлица! Пылай, великая Москва!

Настали времена другие, Исчезни, краткий наш позор! Благослови Москву, Россия! Война по гроб -- наш договор!

Оцепенелыми руками Схватив железный свой венец, Он бездну видит пред очами, Он гибнет, гибнет наконец.

Бежат Европы ополченья! Окровавленные снега Провозгласили их паденье, И тает с ними след врага.

И всё, как буря, закипело; Европа свой расторгла плен; Во след тирану полетело, Как гром, проклятие племен.

И длань народной Немезиды Подъяту видит великан: И до последней все обиды Отплачены тебе, тиран!

Искуплены его стяжанья И зло воинственных чудес Тоскою душного изгнанья Под сенью чуждою небес.

И знойный остров заточенья Полнощный парус посетит, И путник слово примиренья На оном камне начертит,

Где, устремив на волны очи, Изгнанник помнил звук мечей И льдистый ужас полуночи, И небо Франции своей;

Где иногда, в своей пустыне Забыв войну, потомство, трон, Один, один о милом сыне В уныньи горьком думал он.

Да будет омрачен позором Тот малодушный, кто в сей день Безумным возмутит укором Его развенчанную тень!

Хвала! он русскому народу Высокий жребий указал, И миру вечную свободу Из мрака ссылки завещал.